Дыхание тьмы

Дыханье тьмы все, что ты слышал Уходит ввысь, в свободный полет.

Никаких слез, не нужен плач. Я погряз в своих чувствах и потерял бдительность. Теперь не нужно думать о Маше, стоит убить чувства к ней. Пусть все еще светящийся лучик наконец потухнет. Тогда в один прекрасный момент возникнет новый. И, быть может, он будет сверкать куда ярче.

Давка после эскалатора стала сильнее: люди наваливались друг на друга, толкались, суетились.

— Что ж это творится-то? — простонала старушка, зажатая толпой.

— Господи, да за что ж мне это? — проговорила женщина.

— Да не толкайтесь вы! — прикрикнул один мужик на другого.

— Какой нахрен «не толкайтесь»! Вы попробуйте здесь не толкаться, блин! — прорычал ответ.

— Мама, мама, я боюсь… — хныкала девочка.

— Пропустите ребенка!

— Да хватит толкаться!

Народ ругался друг с другом. Кто-то кричал, кто-то плакал. В толпе царил хаос. Все тянулись в одну сторону — вперед — не обращая ни малейшего внимания на знак противоположного движения — перечеркнутого человека. Потока назад не было вовсе.

Мне стало жарко. Вентиляция работала на славу, так что не было душно, но спина взмокла. По рукам и ребрам побежали капельки пота, на лбу выделилась испарина, волосы стали мокрыми.

Народ сзади прессовал, заставляя двигаться вперед. Но поставить ноги было не где — везде мешала чужая обувь. Приходилось волей-неволей наваливаться на впередистоящих.

— Успокойся ж ты наконец! — крикнула на меня женщина. Похоже, я наступил ей на ногу.

— Уважаемые пассажиры, сохраняем спокойствие, — прозвучал из динамиков голос старушки.

— Давайте без паники. Проходим все на станцию Лубянка.

Люди давили друг друга. Вокруг царила суета, все шумели. Если бы не атмосфера все накаляющийся паники, я бы с уверенностью сказал, что сейчас творится обычное столпотворение, что бывает перед концертом, скажем, в «Лужниках». Но сейчас не юбилейный концерт «Арии», а люди вокруг отнюдь не веселятся, предвкушая классный вечер.

Что же все-таки случилось?

Переход раздваивался: с одной и другой стороны находилось по два эскалатора, тянущихся наверх. Я долго не мог пробиться к ним. Толкучка становилась невыносимой даже для меня, неформала, привыкшего к металическим концертам. Я чувствовал, что стою на одном месте слишком долго. Похоже, уже опаздываю на экзамен.

Почувствовав, что уже полностью взмок, услышал, как вдалеке кто-то начал кричать. У меня сжалось сердце, в душу забралось отчаяние. Поскорее бы все это закончилось!

Голос из динамиков продолжал призывать к спокойствию. Но тщетно.

Вскоре я добрался до эскалатора. Ступив на лестницу, вздохнул с облегчением. Вернее, не ступил, а втиснулся — на одной ступеньке с трудом стояло пять человек. И пытался попасть шестой. Оглядываясь, я удивлялся, как столько людей может находиться на эскалаторе. И как он еще выдерживает… С лестницы меня прямо вытолкнули. На платформе народу оказалось гораздо меньше.

— Так, садитесь в поезда, — сказал в рупор милиционер. Он, в окружении милиции и ОМОНа, стоял возле выхода в город. Менты оцепили проход на улицу.

— Выход в город закрыт. Садитесь все в поезда.

Некоторые люди стояли у милиционеров, возмущались.

— Переход на станцию Кузнецкий мост закрыт. Выход в город тоже, — повторил мент.

— Слышь, а что такое-то случилось? — спросил у ОМОНовца мужик.

— Ничего страшного, — прозвучал ледяной ответ.

— Садитесь в поезд.

— Да блин, как это «ничего»! — возмутился мужик.

— Тут же вообще, паника скоро будет! Чего это метро нихрена не работает?

— Нет причин для паники, — повторил в рупор милиционер.

— Да пошли вы все! — прикрикнул мужик.

Тут с улицы донеслись выстрелы. Менты тут же вскинули автоматы. Кто-то из толпы начал бесцельно бегать, некоторые стали кричать от страха.

— Без паники! — крикнул в рупор мент.

Но на людей это никак не подействовала. Началась паника.

Выстрелы из города продолжали звучать. Сначала приглушенно, отдаленно. Затем ближе — все громче. Слышались протяжные очереди и отдельные выстрелы, но все смешалось в кошмарную какофонию звуков, казалось, совершенно не свойственную для сравнительно мирной жизни Москвы.

Подъехал поезд, следующий в сторону Чистых прудов. Народ в панике кинулся к нему. Мне надо в другую сторону, но меня к вагону понесла толпа. Поезд был совершенно пустой.

Сердце в ужасе екнуло: некоторые стекла оказались треснуты, а кое-где виднелись кровавые шлейфы… Люди, пытаясь попасть в вагон, стали толпиться, толкаться, кричать. Из рупора и динамиков доносились безрезультатные призывы не паниковать.

Поезд, полностью забитый народом, тронулся. Тут стал тормозить второй, но с другой стороны платформы. Толпа кинулась туда.