Это утро началось, как и любое другое летнее утро — с солнца, тепла и сладкого ощущения беззаботности. Все-таки умный человек придумал каникулы! Особенно летние! Андрюха не задумываясь выдал бы ему все премии мира!
Добавить в моё избранное
16 мин, 13 сек 18345
«Никуда он не уйдет!» — бормотнул Андрюха, ухватил канистру и двинулся к оврагу. Емкость с бензином оказалась не столько тяжелой, сколько неудобной, долго тащить за ручку не получится, тогда Андрюха обхватил ее руками и прижал к груди. Слезы застили глаза, будто пологом, круглое, конопатое лицо кривила гримаса плача. Андрюха спотыкался. Два раза упал. Потом не выдержал и отлил из канистры еще немного. К началу подъема совсем выбился из сил. Чертова канистра тянула вниз, мешала одолеть какие-то сто шагов… Андрюха собрал последние силы и предпринял рывок. Не дотянув жалких десяти метров, встретился с землей, ударился подбородком о выступ на крышке канистры. На футболку капнула кровь. Хрипло дыша, пополз, подтягивая бензин за собой.
Из норы все еще доносился надсадный не то хрип, не то храп. Андрюха чуть не подскочил от радости: «Не ушел»… Пол землянки имел некоторый уклон внутрь, что во время сильных ливней служило причиной небольших затоплений. Ребята хотели устранить этот недостаток и, хорошо, что не успели. Бензин потек в нору веселым, ароматным ручейком. Андрюхино сердце сжалось в ожидании пробуждения мокнущего Потапова, но тот ни на минуту не прекращал храпеть.
— Боженька, помоги мне… помоги… Боженька… — сквозь слезы молил Андрюха, вытряхивая последние брызги в траву.
Чиркнула спичка.
Все внутри на миг замерло, словно перед нырянием в ледяную прорубь.
— За Серегу, за маму, за дядю Мишу… Огонь вспыхнул сразу, с сердитым шипеньем устремился в нору. Андрюха отпрянул. Раздался хлопок, пламя вырвалось из недр звериного логова, будто холостой выстрел из пушки. Повалил густой черный дым. Ноги Потапова дернулись, втянулись внутрь и сразу же выпрямились, словно две струны. Потом Потапов мелко засучил ими, точно младенец, каблуки с металлическими набойками принялись скрести и грызть дернину как мотыга в умелых руках.
— Гори, как в аду… — исступленно крикнул Андрюха, уклоняясь от едкого, вонючего дыма.
Пережевывая грязные потаповские штанины, огонь вырвался наружу. Брюки сгорели быстро, остатки обугленной ткани вплавились в мясо. Тяжелые башмаки пришлись огню не по вкусу, и он тут же утихомирился. Скоро Потапов перестал дергаться. Пламени видно не было, но дымило из норы еще долго.
«Испортил схрон, гнида!» — подумал Андрюха, подошел поближе, несильно пнул обгоревшую ногу и его чуть не вырвало. В сердцах сплюнул кислятину, подобрал хозяйственной рукой пустую канистру и медленно-медленно, точно уморившийся пахарь потащился в деревню.
Из норы все еще доносился надсадный не то хрип, не то храп. Андрюха чуть не подскочил от радости: «Не ушел»… Пол землянки имел некоторый уклон внутрь, что во время сильных ливней служило причиной небольших затоплений. Ребята хотели устранить этот недостаток и, хорошо, что не успели. Бензин потек в нору веселым, ароматным ручейком. Андрюхино сердце сжалось в ожидании пробуждения мокнущего Потапова, но тот ни на минуту не прекращал храпеть.
— Боженька, помоги мне… помоги… Боженька… — сквозь слезы молил Андрюха, вытряхивая последние брызги в траву.
Чиркнула спичка.
Все внутри на миг замерло, словно перед нырянием в ледяную прорубь.
— За Серегу, за маму, за дядю Мишу… Огонь вспыхнул сразу, с сердитым шипеньем устремился в нору. Андрюха отпрянул. Раздался хлопок, пламя вырвалось из недр звериного логова, будто холостой выстрел из пушки. Повалил густой черный дым. Ноги Потапова дернулись, втянулись внутрь и сразу же выпрямились, словно две струны. Потом Потапов мелко засучил ими, точно младенец, каблуки с металлическими набойками принялись скрести и грызть дернину как мотыга в умелых руках.
— Гори, как в аду… — исступленно крикнул Андрюха, уклоняясь от едкого, вонючего дыма.
Пережевывая грязные потаповские штанины, огонь вырвался наружу. Брюки сгорели быстро, остатки обугленной ткани вплавились в мясо. Тяжелые башмаки пришлись огню не по вкусу, и он тут же утихомирился. Скоро Потапов перестал дергаться. Пламени видно не было, но дымило из норы еще долго.
«Испортил схрон, гнида!» — подумал Андрюха, подошел поближе, несильно пнул обгоревшую ногу и его чуть не вырвало. В сердцах сплюнул кислятину, подобрал хозяйственной рукой пустую канистру и медленно-медленно, точно уморившийся пахарь потащился в деревню.
Страница 5 из 5
