Это утро началось, как и любое другое летнее утро — с солнца, тепла и сладкого ощущения беззаботности. Все-таки умный человек придумал каникулы! Особенно летние! Андрюха не задумываясь выдал бы ему все премии мира!
Добавить в моё избранное
16 мин, 13 сек 18344
— Вы совсем охренели что-ли… Ох, ты ж мать твою… Кудрявый Колька аж задохнулся, узрев лежащего на полу милиционера и сидящего рядышком Андрюху.
— Малой! Это ты что ль его?
Андрюха устало покачал головой.
— Вот и думаю… Эй, Витек! — крикнул Колька через плечо, — Заводи драндулетину, ментам звонить поедем! Мишку завалили… Колька метнулся мимо Андрюхи, стремглав обежал дом, задержался в маминой комнате. Вылетел еще быстрее, будто, за ним кто гнался, на выходе обернулся.
— Вы держитесь тут, малой, щас «скорая» будет!
«А ведь это он был в нашей землянке», — пришла спокойная мысль, — Откуда иначе взяться синтепону на брюках?«Андрюха сидел на прежнем месте с полчаса, а потом им внезапно овладели хладнокровие и решимость. Он подошел к столу, выпил из графина воды, сходил к маме, убедился, что она еще дышит, но трогать не стал — стало страшно, что от его прикосновений маме сделается хуже. Вышел во двор. Деревня пустынна, точно вымерли все. Кудахчут соседские куры, жалобно блеет где-то ягненок…» Только бы «скорая» побыстрей приехала«, — подумал Андрюха и направился к оврагу.»
Как Потапову удалось обнаружить тайник, ведь даже деревенские пацаны ничего о нем не знали!? Почему ему не помешала естественная маскировка входа бурьяном и густой крапивой? Что ли нюх у него особый? Потапову еще повезло, что он такой тощий да маленький, дядя Миша, например, ни за что бы там не поместился… Из норы доносился человеческий храп. Его он услыхал метров с десяти, опустился на корточки и подобрался ближе. Тот, кто преспокойно спал сейчас в их с Сережкой землянке, человеком для Андрюхи не был. Любого на свете зверя Андрюхе было бы жальче, к любому хищнику он мог пропитаться уважением и состраданием, но только не к этому страшному существу, чьи стоптанные внутрь ботинки торчали из дыры наружу. Здесь же, возле ног валялась небольшая, но, видимо, увесистая, сучковатая дубинка, бурая от налипшей, вязкой крови.
Андрюха снова, будто наяву увидел перед собой изуродованное лицо милиционера, кровавые потеки на Серегином теле и разбитую мамину голову. Руки затряслись, точно у сломанного заводного медвежонка. Андрюха всхлипнул, но, испугавшись, что от страха и беспомощности может в голос расплакаться и разбудить Потапова, примолк.
А это вовсе и не храп, просто он так тяжко дышит… пуля, ведь, не шутка… В этот миг из живота поднялась такая звериная ненависть, такая ярость завладела всем небольшим Андрюхиным телом — аж зубы с непривычки клацнули. Грудь расперла дикая злость. Ему бы ножик какой! Иль острогу, которой Серега бил на протоке щук! Андрюха начал искательно озираться: чем бы его, гада, вдарить?
Еще Андрюха вдруг откуда-то понял, что бить нужно наверняка. Бить так, чтоб сразу прикончить. Желательно в сердце или в голову, можно в горло, в висок или в глаз… но ничего подходящего возле себя для этих целей Андрюха не обнаружил. Дубина не счет. Ее Андрюха даже под пыткой пальцем не тронет. Тащить другую? Принести камень или сбегать за молотком? Что толку, если из всего богатого набора уязвимых точек Потапов выставил только пятки! Ни к голове, ни к груди не подобраться, а к нему в нору только сунься… Слезы на Андрюхином лице высохли, оставив светлые дорожки по чумазым щекам от глаз к подбородку. Он вскочил. Надо бы кликнуть взрослых. Кто там есть в деревне? Андрюха кинулся бежать под гору, на ходу вспоминая, кого он мог сейчас найти посильнее. А кого там найдешь, раз уж дядя Миша с пистолетом не смог справиться?! А милиция пока из города приедет… Потапов запросто может уйти.
Андрюха живо представил, как Потапов, точно пес, зализывает рану языком, вращает красными, злыми глазами и вприпрыжку убегает в лес.
Разве найдешь его потом!
Андрюха и не заметил, как от отчаяния начал тихонько подвывать. Он побежал так быстро, как никогда еще не бегал. Даже на школьных соревнованиях он не выдавал таких скоростей. Рискуя переломать себе ноги, Андрюха преодолел склон и, ничуть не теряя прыти, припустил по ровному. Он очень боялся не успеть. Боялся, что Потапов все же уйдет. Проснется и уйдет. А потом вернется в их дом и добьет маму и его, Андрюху, за то, что всадил в него пулю.
Уже во дворе резкая мысль прострелила разум: «Бензин!» Серега лазил за бензином! Возле мопеда должна быть канистра… Ни«скорой», ни милиции у дома Андрюха не увидел. Он с ходу завернул к сараю. Дернул ручку, вобрал в грудь воздуха и, задержав дыхание, молнией ворвался внутрь. Ни взгляда на Серегу! Только мопед и только бензин!
Выволок полнехонькую десятилитровую канистру, закрыл дверь. Тяжелая, сволочь! Андрюха с трудом открыл тугую крышку, вылил около двух литров бензина на усыпанную куриным пометом землю, остальное пожалел — вдруг не хватит… Спички!
Ох, как не хотелось Андрюхе идти в дом! Вспомнил, что спички есть в коровнике — мама иногда зажигала там керосинку. Андрюха метнулся в коровник, через полминуты вернулся к канистре, погромыхивая коробком в кармане.
— Малой! Это ты что ль его?
Андрюха устало покачал головой.
— Вот и думаю… Эй, Витек! — крикнул Колька через плечо, — Заводи драндулетину, ментам звонить поедем! Мишку завалили… Колька метнулся мимо Андрюхи, стремглав обежал дом, задержался в маминой комнате. Вылетел еще быстрее, будто, за ним кто гнался, на выходе обернулся.
— Вы держитесь тут, малой, щас «скорая» будет!
«А ведь это он был в нашей землянке», — пришла спокойная мысль, — Откуда иначе взяться синтепону на брюках?«Андрюха сидел на прежнем месте с полчаса, а потом им внезапно овладели хладнокровие и решимость. Он подошел к столу, выпил из графина воды, сходил к маме, убедился, что она еще дышит, но трогать не стал — стало страшно, что от его прикосновений маме сделается хуже. Вышел во двор. Деревня пустынна, точно вымерли все. Кудахчут соседские куры, жалобно блеет где-то ягненок…» Только бы «скорая» побыстрей приехала«, — подумал Андрюха и направился к оврагу.»
Как Потапову удалось обнаружить тайник, ведь даже деревенские пацаны ничего о нем не знали!? Почему ему не помешала естественная маскировка входа бурьяном и густой крапивой? Что ли нюх у него особый? Потапову еще повезло, что он такой тощий да маленький, дядя Миша, например, ни за что бы там не поместился… Из норы доносился человеческий храп. Его он услыхал метров с десяти, опустился на корточки и подобрался ближе. Тот, кто преспокойно спал сейчас в их с Сережкой землянке, человеком для Андрюхи не был. Любого на свете зверя Андрюхе было бы жальче, к любому хищнику он мог пропитаться уважением и состраданием, но только не к этому страшному существу, чьи стоптанные внутрь ботинки торчали из дыры наружу. Здесь же, возле ног валялась небольшая, но, видимо, увесистая, сучковатая дубинка, бурая от налипшей, вязкой крови.
Андрюха снова, будто наяву увидел перед собой изуродованное лицо милиционера, кровавые потеки на Серегином теле и разбитую мамину голову. Руки затряслись, точно у сломанного заводного медвежонка. Андрюха всхлипнул, но, испугавшись, что от страха и беспомощности может в голос расплакаться и разбудить Потапова, примолк.
А это вовсе и не храп, просто он так тяжко дышит… пуля, ведь, не шутка… В этот миг из живота поднялась такая звериная ненависть, такая ярость завладела всем небольшим Андрюхиным телом — аж зубы с непривычки клацнули. Грудь расперла дикая злость. Ему бы ножик какой! Иль острогу, которой Серега бил на протоке щук! Андрюха начал искательно озираться: чем бы его, гада, вдарить?
Еще Андрюха вдруг откуда-то понял, что бить нужно наверняка. Бить так, чтоб сразу прикончить. Желательно в сердце или в голову, можно в горло, в висок или в глаз… но ничего подходящего возле себя для этих целей Андрюха не обнаружил. Дубина не счет. Ее Андрюха даже под пыткой пальцем не тронет. Тащить другую? Принести камень или сбегать за молотком? Что толку, если из всего богатого набора уязвимых точек Потапов выставил только пятки! Ни к голове, ни к груди не подобраться, а к нему в нору только сунься… Слезы на Андрюхином лице высохли, оставив светлые дорожки по чумазым щекам от глаз к подбородку. Он вскочил. Надо бы кликнуть взрослых. Кто там есть в деревне? Андрюха кинулся бежать под гору, на ходу вспоминая, кого он мог сейчас найти посильнее. А кого там найдешь, раз уж дядя Миша с пистолетом не смог справиться?! А милиция пока из города приедет… Потапов запросто может уйти.
Андрюха живо представил, как Потапов, точно пес, зализывает рану языком, вращает красными, злыми глазами и вприпрыжку убегает в лес.
Разве найдешь его потом!
Андрюха и не заметил, как от отчаяния начал тихонько подвывать. Он побежал так быстро, как никогда еще не бегал. Даже на школьных соревнованиях он не выдавал таких скоростей. Рискуя переломать себе ноги, Андрюха преодолел склон и, ничуть не теряя прыти, припустил по ровному. Он очень боялся не успеть. Боялся, что Потапов все же уйдет. Проснется и уйдет. А потом вернется в их дом и добьет маму и его, Андрюху, за то, что всадил в него пулю.
Уже во дворе резкая мысль прострелила разум: «Бензин!» Серега лазил за бензином! Возле мопеда должна быть канистра… Ни«скорой», ни милиции у дома Андрюха не увидел. Он с ходу завернул к сараю. Дернул ручку, вобрал в грудь воздуха и, задержав дыхание, молнией ворвался внутрь. Ни взгляда на Серегу! Только мопед и только бензин!
Выволок полнехонькую десятилитровую канистру, закрыл дверь. Тяжелая, сволочь! Андрюха с трудом открыл тугую крышку, вылил около двух литров бензина на усыпанную куриным пометом землю, остальное пожалел — вдруг не хватит… Спички!
Ох, как не хотелось Андрюхе идти в дом! Вспомнил, что спички есть в коровнике — мама иногда зажигала там керосинку. Андрюха метнулся в коровник, через полминуты вернулся к канистре, погромыхивая коробком в кармане.
Страница 4 из 5
