Сосед

— Ох, это что же да такое! Орёт и орёт, сколько уж можно то! — запричитала она, забавно по-волжски окая.

— Вы, ребятки, что, не попадёте к нему никак?

— Нет, не можем. Вы спите, баб Насть, мы сейчас полицейских вызовем, они приедут.

— Да когда ещё они приедут, — махнула рукой та.

— Куда уж тут мне спать, когда страсти такие! И не открывает?

Мужчины помотали головой.

— Дуралей, — беззлобно сказала баба Настя.

— Весь дом перебудил, ни стыда, ни совести.

— Да вообще тут… — Глеб подавил непечатное слово в зародыше из уважения к женщине.

— Ладно, Андрюх, я пошёл в ментовку позвоню, ты тут постоишь?

— Сейчас. У меня тут идея появилась. Если что, я у себя в квартире. Баб Насть, зайдите к себе. А тут вдруг он буйный, сейчас выскочит с топором.

Старушку как ветром сдуло.

— Звонок диспетчер принял в 02:41, — Жерновский посмотрел в свой блокнот.

— Наряд прибыл через двадцать минут, ровно в три. Что вы предпринимали в течение этого времени?

— У меня появилась мысль, как можно узнать о том, что происходит у старика. Я позвонил своему другу… Старик, судя по всему, перебудил весь дом. За входной дверью то и дело раздавались шаги разбуженных жителей. Таня тоже уже и не помышляла о сне, сидела в кресле, запахнувшись в халат и держа в руках кружку с чаем. Андрей подошёл к окну, высунул голову в попытке рассмотреть что-то в квартире деда Миши. Безуспешно. Тогда парень перевёл взгляд на окна дома напротив, точнее, на одно конкретное окно. За этим, сейчас чёрным и неживым окном, жил его бывший одноклассник.

Одноклассника звали Пашей, и у Паши был великолепный полевой бинокль, оставшийся от прадеда-ветерана. Андрей, наслаждаясь наступившей внезапно тишиной, пролистал телефонную книжку, нашёл нужный номер, набрал.

В доме напротив в одной из квартир зазвонил телефон.

Андрей слушал гудки. Судя по всему, Паша не торопился просыпаться. Или же проснулся и теперь раздумывал: брать трубку или не брать. Прошла целая минута, когда вдруг гудки с щелчком прервались и из телефона донёсся заспанный и злой голос:

— Аллё!

— Паш, привет, это Андрей тебя поднял, ты прости уж, — затараторил Андрей.

— Тут такая хрень происходит… На обрисовку ситуации времени много не потребовалось. Наконец Паша спросил:

— А меня-то на черта будить? Ментов вызвали и молодцы. Чем я помочь вам могу?

— Ну это… — замялся Андрей.

— У тебя бинокль остался ещё?

— Да.

— Посмотри туда, а? Вдруг что-то прояснится.

Паша выругался. Какое-то время в трубке молчали, Андрей слышал, как на том конце расстёгивается сумка, затем со скрипом открывается окно. Наконец Паша спросил:

— Куда смотреть?

— Где моё окно знаешь?

— Не очень.

— Сейчас тебе помигаю, — Андрей несколько раз нажал на выключатель.

— Ага, вижу.

— Вот. Теперь смотри на окно слева. То есть, от меня слева, от тебя справа.

— Да понял я, понял. Смотри-ка, разбитое.

— Видишь что-нибудь?

— Ни фига. Темно. Хотя… Стой. Ходит кто-то.

— Дед, наверное.

— Попробую приблизить… Трубка снова замолчала, а Андрей услышал негромкий гул разговоров на лестничной клетке. Мало-помалу все жильцы подъезда подтянулись к квартире деда Миши.

— Точно, точно, ходит он по квартире. Силуэт вижу, а… И тут дед Миша опять закричал. Он уже не звал на помощь соседа, теперь раздался просто бессмысленный вопль. От него у Андрея внезапно зазвенело в ушах. Крик был настолько сильным, что Паша в трубке тоже его услышал.

— Ох, — тут он матерно выругался.

— Да, ни хрена себе у вас там.

— Ты видишь его?

— Вижу. Он… он, похоже, стоит на четвереньках и орёт. А он не наркоман?

— Нет, точно нет.

Паша опять стал вглядываться в разбитое окно. Дед всё кричал и, видимо, стучал кулаком по полу.

— Ох. Слушай, он поднимается. Сейчас… Он к окну идёт!

— Прыгать, что ли, будет? Ох, кретин!

Андрей рванул на балкон.

— Идёт, идёт. Ты его не провоцируй, он же явно бешеный.

— Да знаю я.

И тут в дырку, обрамленную осколками, высунулся дед Миша. Увидев в свете луны эту фигуру, Андрей ощутил неприятные мурашки на своём позвоночнике. Седые волосы старика были измазаны кровью, на голом теле виднелись свежие царапины.

«Он что, сам окно разбивал?» — мелькнула мысль у парня. Но вдруг дед повернулся к нему.

Через морщинистый лоб проходила кровавая ссадина, из обеих ноздрей шли уже засохшие ручейки красного цвета, а на подбородке виднелся огромный синяк.

Но страшнее всего было его лицо. Перекошенное от ужаса, с выпученными глазами, которыми, не мигая, дед Миша смотрел прямо в глаза Андрея.