Сосед

Рот был широко раскрыт, виднелся отчего-то чёрный язык и неровный ряд зубов. Лицо походило на какую-то маску, потому что оно не менялось и не менялось. Андрей не мог отвести потрясённого взгляда от деда Миши, а он так же смотрел на него. Дед не издавал ни звука, но рот был открыт так, будто он вопит прямо сейчас.

Их разделяло каких-то два метра. Андрей порывался спросить у деда о всей этой чертовщине, но он никак не мог заставить себя даже пошевелить языком, который прилип к мгновенно пересохшей гортани. Из трубки, зажатой в кулаке, что-то говорил Паша, но Андрей не понимал ни слова. Он пытался отвести взгляд от этих выцветших стариковских глаз и не мог. Старик не моргал. Старик не двигался. Старик стоял, словно восковая фигура.

И вдруг дед Миша, упершись двумя руками в стекло, оттолкнулся и исчез во тьме квартиры. Парень очнулся от этого наваждения и услышал, как дед бежит по своей квартире. И тут по дому разнёсся бешеный стук кулаков старика по его двери. Андрей выбежал с балкона (вряд ли он туда снова зайдёт в ближайшее время) и устремился к лестничной клетке.

Там столпилось столько людей, что некоторым пришлось стоять на лестнице. Андрей, раздвигая толпу локтями, пробрался к двери.

— Слушай, я всё ещё его вижу!

Только сейчас Андрей вспомнил о телефоне, который всё ещё был у его уха.

— Как?

— Когда он побежал обратно, он не захлопнул дверь спальни, а в прихожей лампочка у него горит. Он сейчас стоит на коленях перед дверью и молотит в неё кулаками.

— Ты лицо его видел?

— Нет, не разглядел.

— Тебе повезло. Это какой-то кошмар, что с ним?

— Меня спрашиваешь?

Из-за двери раздался крик старика:

— Выпустите меня! Вы-ы-ыпустите!

Народ вначале отпрянул от двери, но затем подошёл ещё ближе.

Вдалеке послышались звуки сирены. Через пару секунд по окну подъезда скользнул синий луч. Полицейские прибыли.

Прибытие наряда полиции подействовало на старика странным образом. За дверью началась форменная истерика. Дед Миша выл, кричал, плакал, катался по полу (Паша всё ещё наблюдал за ним и передавал другу всё, что видит), звал на помощь, умолял выпустить.

— Так, разойдитесь, разойдитесь, — упитанный полицейский расталкивал толпу.

— По квартирам, тут нечего вам уже делать.

Естественно, зеваки и не подумали расходиться. Полицейский побурчал для проформы, но усердствовать в наведении порядка не стал, лишь отпихнул нескольких особенно упрямых от самой двери. Вслед за полицейским по лестнице поднимались двое его коллег, а за ними двое сотрудников МЧС, нёсшие чемодан подозрительного вида.

— Ну что, ломаем замок? — спросил один из них.

— Сейчас, подожди. Может, сам откроет.

— Да не откроет он, — проворчал кто-то из зевак. Андрей провёл глазами по толпе и встретился взглядом с Глебом, который сейчас и сказал эту фразу.

— Не откроет, говоришь? — полицейский задумчиво побарабанил пальцами по двери.

— Ты ещё стоишь там? — Андрей спросил в трубку.

— Да, наблюдаю. Он стоит у двери и как будто вас слушает.

— Вот как… — Погоди, погоди… Ох чёрт!

Из квартиры раздался глухой удар. Затем ещё. И ещё.

— Он башкой о дверь бьётся! — заорал Паша.

Перед глазами Андрея появилось лицо деда Миши, всё в кровоподтёках и ссадинах, и с тем пугающим выражением, как будто старик смотрел не на своего соседа, а на что-то столь ужасное, что его лицо стало просто нечеловеческим.

— Так, ломаем, — решился полицейский.

— Доставайте инструмент.

Спасатели принялись за работу. Появились на свет молоток, зубило, спасатели принялись выбивать замок.

Старик перестал биться головой. На какой-то миг единственным источником звука были металлические инструменты спасателя. Жильцы затаили дыхание.

— Паш, что он?

— Стоит. Слушает.

— Чего он не орёт-то?

Сглазил Андрей. Последний крик старика был ужасен. От него задрожали стёкла, спасатель вздрогнул и чуть не заехал себе молотком по ногтю, а в квартире что-то с хлопком взорвалось.

— У него лампочка взорвалась. Вон искры полетели… Даже я услышал!

Оглушённый Андрей не ответил… Спасатели принялись за работу вдвое быстрее. Дверь была крепкой, но она мало-помалу поддавалась.

Андрею показалось, что в перерывах между ударами молотка, он уловил нечто вроде свиста ветра из квартиры деда. Думать о том, что это такое, он уже был не в состоянии. Не привык он бодрствовать по ночам.

— Открываю, — вдруг сказал спасатель. Только тут Андрей обратил внимание, что полицейский держит в руке оружие.

— Так, а теперь все быстро разошлись, — он поднял пистолет в воздух.

— Никто ведь не хочет, чтобы его задело?

Народ, естественно, отхлынул.