Болевой спектр

Система отлажена до безобразия, но если поторопиться то удастся проскочить.

Мотор «биммера» приятно урчит, шипованная резина колёс вонзается в шоссе и несёт меня вперёд.

Успеть. Главное — успеть.

В Мюнхене всё опять прошло гладко. Новый паспорт будет к рассвету, а билет на восьмичасовой экспресс уже лежит у меня в кармане.

Интересно, почему я тогда так переживаю? Всё просчитано до мелочей: кортеж «цели» будет на старом шоссе около полуночи. Они остановятся на заправке, как бывало уже десятки раз. Полтора километра — не дистанция для квалифицированного снайпера. Времени много — обычно«цель» успевает выкурить сигарету. А то и не одну.

Наверно чувствует себя в безопасности. Конечно — это же единственная остановка на их пути.

Я несколько раз глубоко вдохнул и усилием воли восстановил нарушенное сердцебиение.

Теперь подо мной ревёт мотор неприметного «Фольксвагена». Серенькая мышка на пустой автостраде. Такую даже не станут останавливать, чтобы проверить документы… Дождь хлынул, на подъезде к заправке. Чёрные облака, мечущиеся по небу весь день, наконец собрались с силами, и обрушили на замороженную землю всю мощь ледяной воды.

Дождь в январе… Погода не перестаёт удивлять меня. Сделать выстрел будет труднее, но с другой стороны дождь обеспечит отличную конспирацию. Никто не рискнёт выйти на улицу в такую погоду — все добропорядочные бюргеры замкнуться в своих конурах. Только винтовка, дождь и цель. Пуля пройдёт именно такую цепочку.

В темноте, я чуть не пропустил свой поворот. Дождинки искрились в свете фар и разбивались о крышку капота. Заработали дворники, но даже в максимальном положении они были бессильны против такого количества воды.

Дорога разбухла и превратилась в болото. Авто мужественно боролось с боковым ветром и всё-таки преодолевало преграды, хоть периодически и погружаясь в жидкую грязь. Пытаясь удержать рвущийся из рук руль, я взглянул на часы.

23:15 Наконец, лучи фар упёрлись в древнюю кирпичную кладку. Мотор заглох, но я не сомневался, что когда будет нужно, он снова будет в строю.

Машина справилась, теперь мой выход.

Я схватил с заднего сидения дождевик и плотную спортивную сумку с оборудованием. С трудом напялил одежду на себя и открыл дверь.

В салон ворвались холодные струи дождя и резкий запах надвигающейся бури. Гроза будет что надо! Я поднял глаза кверху. Тёмный монолит двух башен чётко выделялся на фоне перекрестия двух громадных молний.

Чёрное небо будто бы оплакивало мои намерения. Бесконечный поток воды низвергался на монастырь, сотрясаемый раскатами грома и подсвечиваемый вспышками небесной электрики. Гроза по-голливудски. Феерия из феерий.

Звуки резко изменились, едва я вошёл под сумрачные своды старого здания. Дождь теперь барабанил где-то наверху: непрерывный и настойчивый стук, словно кто-то невидимый рвался проникнуть в эти мрачные залы.

Нужно распаковывать оборудование. Пусть оно и состояло всего из одного предмета. А зачем больше? Больше улик — сложнее от них избавиться.

Прибор ночного видения, со встроенным тепловизором, вполне удовлетворял всем требованиям. Фонарик брать глупо — его свет будет виден издалека.

Я улыбнулся, при мысли о том, что кто-то менее опытный мог так лопухнуться. Превращать снайперскую точку в маяк — это, конечно, оригинально, но я не настолько туп. К тому же на моей стороне вся мощь современных цифровых технологий.

Я натянул прибор на голову и щёлкнул тумблером.

Дневная картинка теперь предстала в однообразной зеленовато-чёрной гамме. Видимость отличная — каждый камешек можно разглядеть.

Мне кажется, или стены выглядят как-то хм… странно.

Слишком ярко? Слишком чисто?

Слишком неестественно.

Я приподнял прибор и протёр глаза. Всё нормально… Вроде бы.

Шаги глухо отдавались по всему зданию, иногда теряясь в громовых раскатах и скрипах старого дома.

Черт возьми! Откуда это чувство?! Сердечный ритм ускорялся с каждым шагом. Уже начинало стучать в висках.

Проверенный метод: я досчитал до сотни, закрыв глаза и расслабившись. Спокойствие… Дыхание вернулось в норму. Всё нормально… Но всё не было нормально. Я чувствовал это всеми порами кожи. Всеми чувствами. Против спокойствия восставали интуиция и чутьё.

Говорят, что у снайперов очень развито восприятие. Не буду спорить. Но что-то явно отговаривало меня идти наверх… Брать в руки винтовку… И давить на спусковой крючок… Но я должен. Будь моя воля — всё бы бросил. Однако на карту поставлено многое. Сплоховать нельзя! Я же профессионал, твою мать!

Сжав зубы, я бегом ринулся к ступенькам, перепрыгивая обломки и стараясь смотреть только перед собой. Винтовая лестница, с моими утренними следами, пропечатавшимися в слое пыли. Ты здесь один, здание пустынно. Успокойся наконец!