Decapitata

Только мы ведь, Танюшка, и есть простая кожа для барабана, в которую лупят все, кому не лень, — да к тому ж еще и продранная. И всё-таки наше дело — звучать и звать других на бой, и задавать ритм окаянной ихней жизни.

Вот под эти стихи, внука моя:

«Резкий ветер проткнул обыденности дутый пузырь, Все-то мысли развеял и голову с плеч уронил;»

Ты себя позабыл — так иди в бесконечную ширь, Расплеснись, как вино из кувшина: достало бы сил!

Звонкий ветер хохочет, как медный котел:

«Что струхнул? Вся беда позади!»

Хоть башку потерял — зато сердце нашел;

Вот бы малость почистить в груди!«Вольный ветер напряг паруса — улетай в небосвод;»

Круговерть бытия, хоровод белых солнечных спиц.

Птица радости в горле дрожащем поёт - В ямке теплой меж крыльев простертых ключиц.«Но пока я спохватываюсь: синтетическую ковровую дорожку, что специально положена деду под диван, снова скомкали ноги и лапы. Думалось, обойдется, ан нет. Сколько можно поправлять и дожидаться, когда кто-нибудь на этом деле сковырнется?»

Споро хватаю молоток на четыреста грамм, пятьсот уже тяжеловато ложатся в руку, и горсть гвоздиков типа обойных, с большой шляпкой. Начинаю забивать по периметру. Комната и так узкая, да еще мебелями сплошь заставлена: дед на своем пути хватается за спинки всех мимо идущих стульев. Паркетная доска, ясное дело, из дуба, как хороший гроб. Сам дед и заказывал мастеру. Такую только по щелям и пробьешь.

Пыхчу носом книзу, ползаю, точно гусеница или шибко старательный мастеровой. Хорошо, отец пока дремлет, лежа среди подушек… Тут он протягивает руку и молча гладит меня по коротким и абсолютно седым волосам.

Всё должно кончиться хорошо.

Кончиться хорошо…