Когда-то жил один эльф-отшельник по прозванию Хаотикрат. Прозвище он получил за склонность к запретным опытам, а как его звали на самом деле, никто не помнил. Был он самым тучным и самым склочным эльфом на окраине Необъятных дебрей. Но иногда опыты завершались удачей, и люди приходили к нему за лекарствами.
Добавить в моё избранное
15 мин, 25 сек 7269
Они выходят на поверхность земли на поляне, скрытой далеко в сердце леса среди зарослей мертвого терновника. Отправляйся прямо туда, потому что сегодня ночь полнолуния.
— Что ты потребуешь от меня в уплату? — спросил Рудварг, зная повсеместные обычаи, но король ответил:
— Ничего.
Охотнику этот ответ показался странным, но он просто поблагодарил короля и направился в сердце леса, а несколько зургов скользили рядом меж кустов и указывали дорогу. Постепенно они исчезали, один за другим, последний повернул назад, когда впереди показались терновые заросли.
Итак, Рудварг один пустился в путь по тропинке среди переплетения колючих ветвей, и вскоре вышел на поляну, усеянную серыми камнями; ни единой травинки не пробивалось между ними к солнцу. А в центре поляны били три ключа, растекаясь на три стороны света. В каждом из них вода была странного, металлически-непрозрачного оттенка, и источала едкие кружащие голову испарения.
Рудваргу не понравился запах этих испарений. Он отступил было назад, за пределы поляны, но на его глазах тернии сомкнулись, и проход исчез. Рассерженный охотник выхватил топор и начал рубить коварные заросли; но, сколько бы он ни старался, побегов меньше не становилось, а на месте отрубленных тут же вырастали новые. Плодом всех усилий осталась лишь куча веток, разбросанных по камням, сам же охотник вскоре почувствовал недомогание. От слабости он упал, сам как сломанная ветвь, и остался лежать, не в силах пошевелиться. Тогда он понял, что дикие эльфы куда опаснее Хаотикрата, но разум его слишком затуманился для проклятий.
Сквозь пелену в глазах увидел Рудварг, как из ближнего источника восстала тень, которая превратилась в злобного угра-великана, ростом вдвое выше человеческого, с темно-синюшной кожей, тремя парами рогов, окружающих макушку уродливым подобием венца, и кровожадным блеском в вертикально расположенном глазу. Кроме того, чудовище было вооружено сучковатой дубиной размером с молодое дерево. Воздев ее над головой, великан бросился на охотника, а тот, невероятным усилием воли преодолев слабость, поднялся и выхватил топор.
Долго Рудварг сражался с великаном, и тот почему-то никак не мог его убить, хотя ни на миг не ослаблял напора. У охотника зародилась было надежда, но тут к первому присоединился второй великан, вышедший из другого источника. У этого кожа была неопределенно-желтого оттенка, плохо различимого в сгустившихся сумерках.
Великаны теснили человека к источникам, и тот волей-неволей отступал, пока не приблизился к самому берегу. Из последних сил Рудварг пытался удержаться на месте, так как ему весьма не хотелось касаться металлической воды, а тем более захлебнуться в ней. Если бы он ступил в ручей, великаны без труда бы его туда опрокинули. Источник был слишком мелок, чтобы утонуть, но что-то подсказывало охотнику: одной капли, попавшей на язык, достаточно, чтобы принять мучительную смерть.
Тем временем из последнего источника поднялся третий монстр, который тут же поспешил на помощь сородичам. Цвет его кожи был уже неразличим в свете сиявшей высоко в небе яркой луны. «Видать, пришел мне конец», — подумал Рудварг; но, глядя, как приближающееся чудовище ступает по камням, вдруг заметил, что оно не отбрасывает тени, и камни под его ступнями не двигаются.
Тогда охотник опустил топор и отошел прочь от воды, более не обращая внимания на гигантов, так как осознал, что все это время сражался с собственными видениями, возникшими под влиянием испарений.
Между тем полночь приближалась, настало время приступать к делу. Сначала Рудварг собрал нарубленные ветки и поджег их с помощью кремня. Пламя быстро очистило воздух, путешественник ощутил прилив сил. Когда его разум прояснился, Рудварг втолкнул прутом в огонь лунные камни, чтобы те как следует прокалились, снял со спины перламутровый котел и зачерпнул им воды из каждого источника.
Потом он бросал раскаленные камни в котел, где они, вместо того, чтобы нагревать жидкость и постепенно остывать, вступили со смесью в неведомую реакцию, порождая огромное количество шипения, пара и бурлящих газовых пузырей. В конце концов Рудварг истратил все камни до единого — и на дне котла, изъеденного до основания, остался тонкий голубовато-белый порошок. Охотник бережно собрал вещество в плотный кожаный мешочек, который спрятал за пояс.
Изготовление порошка длилось долго, на поляне начало светать. Рудварг осматривался вокруг в поисках выхода, но терновник по-прежнему стоял сплошной стеной, не собираясь выпускать свою жертву до последнего.
Пленник обратил внимание, что в тех местах, где пролегали русла источников, кустарник не рос, а у берегов несколько редел. Нечего было и думать, чтобы выбраться вброд по одной из рек, но Рудваргу пришла в голову другая мысль. Он снова смешал в котле воду из трех источников и брызнул побулькивающей смесью на тот участок кустов, где раньше заканчивалась тропинка.
— Что ты потребуешь от меня в уплату? — спросил Рудварг, зная повсеместные обычаи, но король ответил:
— Ничего.
Охотнику этот ответ показался странным, но он просто поблагодарил короля и направился в сердце леса, а несколько зургов скользили рядом меж кустов и указывали дорогу. Постепенно они исчезали, один за другим, последний повернул назад, когда впереди показались терновые заросли.
Итак, Рудварг один пустился в путь по тропинке среди переплетения колючих ветвей, и вскоре вышел на поляну, усеянную серыми камнями; ни единой травинки не пробивалось между ними к солнцу. А в центре поляны били три ключа, растекаясь на три стороны света. В каждом из них вода была странного, металлически-непрозрачного оттенка, и источала едкие кружащие голову испарения.
Рудваргу не понравился запах этих испарений. Он отступил было назад, за пределы поляны, но на его глазах тернии сомкнулись, и проход исчез. Рассерженный охотник выхватил топор и начал рубить коварные заросли; но, сколько бы он ни старался, побегов меньше не становилось, а на месте отрубленных тут же вырастали новые. Плодом всех усилий осталась лишь куча веток, разбросанных по камням, сам же охотник вскоре почувствовал недомогание. От слабости он упал, сам как сломанная ветвь, и остался лежать, не в силах пошевелиться. Тогда он понял, что дикие эльфы куда опаснее Хаотикрата, но разум его слишком затуманился для проклятий.
Сквозь пелену в глазах увидел Рудварг, как из ближнего источника восстала тень, которая превратилась в злобного угра-великана, ростом вдвое выше человеческого, с темно-синюшной кожей, тремя парами рогов, окружающих макушку уродливым подобием венца, и кровожадным блеском в вертикально расположенном глазу. Кроме того, чудовище было вооружено сучковатой дубиной размером с молодое дерево. Воздев ее над головой, великан бросился на охотника, а тот, невероятным усилием воли преодолев слабость, поднялся и выхватил топор.
Долго Рудварг сражался с великаном, и тот почему-то никак не мог его убить, хотя ни на миг не ослаблял напора. У охотника зародилась было надежда, но тут к первому присоединился второй великан, вышедший из другого источника. У этого кожа была неопределенно-желтого оттенка, плохо различимого в сгустившихся сумерках.
Великаны теснили человека к источникам, и тот волей-неволей отступал, пока не приблизился к самому берегу. Из последних сил Рудварг пытался удержаться на месте, так как ему весьма не хотелось касаться металлической воды, а тем более захлебнуться в ней. Если бы он ступил в ручей, великаны без труда бы его туда опрокинули. Источник был слишком мелок, чтобы утонуть, но что-то подсказывало охотнику: одной капли, попавшей на язык, достаточно, чтобы принять мучительную смерть.
Тем временем из последнего источника поднялся третий монстр, который тут же поспешил на помощь сородичам. Цвет его кожи был уже неразличим в свете сиявшей высоко в небе яркой луны. «Видать, пришел мне конец», — подумал Рудварг; но, глядя, как приближающееся чудовище ступает по камням, вдруг заметил, что оно не отбрасывает тени, и камни под его ступнями не двигаются.
Тогда охотник опустил топор и отошел прочь от воды, более не обращая внимания на гигантов, так как осознал, что все это время сражался с собственными видениями, возникшими под влиянием испарений.
Между тем полночь приближалась, настало время приступать к делу. Сначала Рудварг собрал нарубленные ветки и поджег их с помощью кремня. Пламя быстро очистило воздух, путешественник ощутил прилив сил. Когда его разум прояснился, Рудварг втолкнул прутом в огонь лунные камни, чтобы те как следует прокалились, снял со спины перламутровый котел и зачерпнул им воды из каждого источника.
Потом он бросал раскаленные камни в котел, где они, вместо того, чтобы нагревать жидкость и постепенно остывать, вступили со смесью в неведомую реакцию, порождая огромное количество шипения, пара и бурлящих газовых пузырей. В конце концов Рудварг истратил все камни до единого — и на дне котла, изъеденного до основания, остался тонкий голубовато-белый порошок. Охотник бережно собрал вещество в плотный кожаный мешочек, который спрятал за пояс.
Изготовление порошка длилось долго, на поляне начало светать. Рудварг осматривался вокруг в поисках выхода, но терновник по-прежнему стоял сплошной стеной, не собираясь выпускать свою жертву до последнего.
Пленник обратил внимание, что в тех местах, где пролегали русла источников, кустарник не рос, а у берегов несколько редел. Нечего было и думать, чтобы выбраться вброд по одной из рек, но Рудваргу пришла в голову другая мысль. Он снова смешал в котле воду из трех источников и брызнул побулькивающей смесью на тот участок кустов, где раньше заканчивалась тропинка.
Страница 4 из 5
