Эта история случилась в 1995 году. Я только что получила диплом учителя иностранных языков и принялась искать работу. Распределение уже было отменено, хотя в холле института всегда висели объявления — «требуются учителя в среднюю школу в селе… деревне… поселке городского типа». Все это не устраивало — я хотела остаться в городе.
Добавить в моё избранное
15 мин, 36 сек 12416
Взглянув на обитые толстенным поролоном дверь и стены глухого закутка, я поняла, что могла ночью стрелять хоть из пушки.
— Я свет оставила в «двадцать шестом», — сказала я невпопад.
— Там что-то с выключателями.
— Да знаю, знаю, — бормотала старушка.
— Ох, горе-то какое… — Ничего, вы не виноваты, — попыталась я ободрить ее. Мне был понятен ее страх перед темнотой и пустотой ночной школы.
Вместе мы пошли закрывать дверь и выключать свет. И уже потом, на пороге класса, вахтерша обернулась:
— Ну как там Шурочка? Учится?
— У вас здесь внучка учится? — спросила я расслабленно.
Татьяна Васильевна помолчала, пошамкала губами, а потом глухо произнесла:
— Нет. Сын.
Эти два слова подхлестнули меня не хуже кнута. Я бежала по скрипучему полу, мимо гулких стен, все ближе к вахте… — Симеонова… Данилюк…, — читала фамилии вахтерш под стеклом на столе, на графике дежурств.
— … Тихомирова Т. В.
Я плохо помню, как оказалась дома. Знаю только, что всю дорогу бежала, и холодный воздух жег нос и горло.
Дома я слегла с грандиозной ангиной. Проболела весь остаток четверти, зимние каникулы и старый Новый год. Никто не мог бы заставить меня выбраться из дома. А потом пришел Олег, давнишний и безнадежно влюбленный в меня институтский приятель. Он сказал, что пришел попрощаться, его принимают на работу в другой город. В общем, я не стала упускать такой момент…, а утром Олег сделал мне предложение, и я не отказалась.
Теперь работаю учителем немецкого языка в современной школе с широкими окнами, высокими потолками, чистыми чердаками. Может быть, это смешно, но никакая сила не заставит меня остаться в школе после захода солнца…
— Я свет оставила в «двадцать шестом», — сказала я невпопад.
— Там что-то с выключателями.
— Да знаю, знаю, — бормотала старушка.
— Ох, горе-то какое… — Ничего, вы не виноваты, — попыталась я ободрить ее. Мне был понятен ее страх перед темнотой и пустотой ночной школы.
Вместе мы пошли закрывать дверь и выключать свет. И уже потом, на пороге класса, вахтерша обернулась:
— Ну как там Шурочка? Учится?
— У вас здесь внучка учится? — спросила я расслабленно.
Татьяна Васильевна помолчала, пошамкала губами, а потом глухо произнесла:
— Нет. Сын.
Эти два слова подхлестнули меня не хуже кнута. Я бежала по скрипучему полу, мимо гулких стен, все ближе к вахте… — Симеонова… Данилюк…, — читала фамилии вахтерш под стеклом на столе, на графике дежурств.
— … Тихомирова Т. В.
Я плохо помню, как оказалась дома. Знаю только, что всю дорогу бежала, и холодный воздух жег нос и горло.
Дома я слегла с грандиозной ангиной. Проболела весь остаток четверти, зимние каникулы и старый Новый год. Никто не мог бы заставить меня выбраться из дома. А потом пришел Олег, давнишний и безнадежно влюбленный в меня институтский приятель. Он сказал, что пришел попрощаться, его принимают на работу в другой город. В общем, я не стала упускать такой момент…, а утром Олег сделал мне предложение, и я не отказалась.
Теперь работаю учителем немецкого языка в современной школе с широкими окнами, высокими потолками, чистыми чердаками. Может быть, это смешно, но никакая сила не заставит меня остаться в школе после захода солнца…
Страница 5 из 5
