Дверь скрипнула и отворилась. Пашка обернулся, и его глаза сверкнули.
Добавить в моё избранное
15 мин, 45 сек 7033
Уж кому-кому, а матери всегда заметны мельчайшие нюансы поведения — и обычно она сразу видела, где Саша, а где Паша, и лишь с удовольствием подыгрывала мальчишкам в традиционной забаве «отличи нас». Однако сегодня ее внутренний барометр барахлил. Она еще раз в этом убедилась, заглянув после обеда в комнату мальчиков. Те подозрительно притихли, и мама решила проверить, не затевается ли какая-нибудь новая каверза. Ирина Васильевна приоткрыла дверь и обомлела. В абсолютно одинаковых позах, задрав ноги на спинки кроватей, сыновья читали… учебники. Временами то один, то второй что-то бубнили под нос, и это что-то определенно относилось к математике.
Тихонько прикрыв дверь, Ирина Васильевна прошла на кухню и тяжело села на табуретку. «Надо же. Занимаются — оба!» — благоговейно прошептала она, не обращая внимания на червячок сомнения, который тихо нашептывал ей: что-то не так.
Пашка раньше думал, что дольше всего время идет на последнем уроке. Когда уже наконец можно будет сбежать из опостылевшей школы домой, на улицу — куда-нибудь. Не так уж важно, если подумать.
Теперь он изменил свое мнение.
Время в этом странном месте, казалось, застыло. Тем более, что невозможно было посмотреть на часы и увидеть сколько прошло. Паша пробовал считать секунды, но вскоре ему надоело. Постоянное монотонное перечисление цифр не успокаивало, а еще больше пугало и злило.
Лишь однажды откуда-то раздался хорошо знакомый мамин голос. Она что-то говорила и вроде даже смеялась. Пашка мучительно напряг слух, но смог расслышать лишь одну фразу.
— … теперь оба в синяках… — и дальше снова неразборчиво.
«Мама тоже умерла?» Этого не могло быть. Просто не могло.
Пашка попытался добраться до источника голоса, хотя он был, кажется, везде. Рванулся, заметался и опять с трудом разобрал: «Идите ешьте, а потом я вас зеленкой смажу».
— «Ешьте», — сказал Пашка. — Ешьте«— это когда двое. Но я же — здесь.»
Что он здесь забыл? Что делает? Что вообще происходит?
И откуда звучат голоса?
Именно голоса. Позже удалось разобрать, как говорила их учительница, потом одноклассник Серега что-то спрашивал у него, словно зная, что Пашка слышит. Он так и сказал:
— Пашка, а какая форма у военных разведчиков?
Если бы мальчик мог, он непременно бы ответил. Разумеется, он знал, какая форма у военных разведчиков, какая у морских пограничников или у спецназовцев. Не зря у него была книжка, в которой каждому виду войск отводилось несколько страниц. Эту книгу, в отличие от учебников, Паша был согласен читать добровольно.
Он бы и ответил. Разумеется, ответил бы. Он даже начал перечислять все отличительные знаки. В какой-то момент возникло ощущение, что вот он, Серега, стоит перед глазами. А Пашка прямо перед ним без запинки рассказывает.
Но потом ощущение пропало так же резко, как и появилось. Словно бы кто-то задвинул мальчика подальше во тьму.
— Ну уж нет, — Паша завелся.
Рванулся снова туда, где слышался Серегин голос, и вдруг ясно увидел, что одноклассник действительно стоит перед ним, а рядом он сам. Он — Пашка. Вон же шрам небольшой на руке, который год назад заработал. Палку выстругивал и ножом прямо по пальцу аж до мяса.
«И что же это получается? — оторопел мальчик.»
— Я не умер?«— Ты чего, Санек? — спросил Серега.»
— Рассказывал и замолчал.
— Я не Санек! — хотел закричать Пашка, но не смог. Слова не выходили из горла. Его опять задавливали внутрь. Глубоко-глубоко, где он обитал до этого. Мальчик был слишком растерян, чтобы сопротивляться.
Оказавшись опять в полной тьме, Пашка сжался в комочек, обдумывая случившееся.
«Я — жив. Живой. Но я — не я. Я — внутри Сашки».
— Сашка-а-а-а, — жалобно проскулил он, почти как тогда на крыше.
Брат не отозвался.
Рулить сразу двумя телами оказалось очень забавно… но только первые пару дней. И если дома Сашка просто старался поменьше попадаться на глаза родителям, то в школе почти сразу начались сложности. По два раза выходить к доске на русском и математике, по два текста пересказывать на чтении… А уж когда случилась контрольная… — Так, сейчас каждый получит листочек со своим вариантом. Списывать не выйдет, имейте в виду, — строгий голос учительницы был лишен даже намека на какие-то эмоции.
Сашка почувствовал, как внутри завязывается плотный узел страха и азарта. Но, взглянув на задание, ощутил, как азарт медленно уползает куда-то под парту, чтобы уже не возвращаться. Задачки были вроде и не особенно сложные, но сто-о-олько… Два варианта за сорок минут точно не успеть. Придется кем-то пожертвовать… Мальчик искоса глянул на «второго себя» — тот сидел, уткнувшись в выданный учительницей листок, и беззвучно шевелил губами.
«Ни фига себе, он и решает на автомате, что ли?!» — мелькнула мысль.
Тихонько прикрыв дверь, Ирина Васильевна прошла на кухню и тяжело села на табуретку. «Надо же. Занимаются — оба!» — благоговейно прошептала она, не обращая внимания на червячок сомнения, который тихо нашептывал ей: что-то не так.
Пашка раньше думал, что дольше всего время идет на последнем уроке. Когда уже наконец можно будет сбежать из опостылевшей школы домой, на улицу — куда-нибудь. Не так уж важно, если подумать.
Теперь он изменил свое мнение.
Время в этом странном месте, казалось, застыло. Тем более, что невозможно было посмотреть на часы и увидеть сколько прошло. Паша пробовал считать секунды, но вскоре ему надоело. Постоянное монотонное перечисление цифр не успокаивало, а еще больше пугало и злило.
Лишь однажды откуда-то раздался хорошо знакомый мамин голос. Она что-то говорила и вроде даже смеялась. Пашка мучительно напряг слух, но смог расслышать лишь одну фразу.
— … теперь оба в синяках… — и дальше снова неразборчиво.
«Мама тоже умерла?» Этого не могло быть. Просто не могло.
Пашка попытался добраться до источника голоса, хотя он был, кажется, везде. Рванулся, заметался и опять с трудом разобрал: «Идите ешьте, а потом я вас зеленкой смажу».
— «Ешьте», — сказал Пашка. — Ешьте«— это когда двое. Но я же — здесь.»
Что он здесь забыл? Что делает? Что вообще происходит?
И откуда звучат голоса?
Именно голоса. Позже удалось разобрать, как говорила их учительница, потом одноклассник Серега что-то спрашивал у него, словно зная, что Пашка слышит. Он так и сказал:
— Пашка, а какая форма у военных разведчиков?
Если бы мальчик мог, он непременно бы ответил. Разумеется, он знал, какая форма у военных разведчиков, какая у морских пограничников или у спецназовцев. Не зря у него была книжка, в которой каждому виду войск отводилось несколько страниц. Эту книгу, в отличие от учебников, Паша был согласен читать добровольно.
Он бы и ответил. Разумеется, ответил бы. Он даже начал перечислять все отличительные знаки. В какой-то момент возникло ощущение, что вот он, Серега, стоит перед глазами. А Пашка прямо перед ним без запинки рассказывает.
Но потом ощущение пропало так же резко, как и появилось. Словно бы кто-то задвинул мальчика подальше во тьму.
— Ну уж нет, — Паша завелся.
Рванулся снова туда, где слышался Серегин голос, и вдруг ясно увидел, что одноклассник действительно стоит перед ним, а рядом он сам. Он — Пашка. Вон же шрам небольшой на руке, который год назад заработал. Палку выстругивал и ножом прямо по пальцу аж до мяса.
«И что же это получается? — оторопел мальчик.»
— Я не умер?«— Ты чего, Санек? — спросил Серега.»
— Рассказывал и замолчал.
— Я не Санек! — хотел закричать Пашка, но не смог. Слова не выходили из горла. Его опять задавливали внутрь. Глубоко-глубоко, где он обитал до этого. Мальчик был слишком растерян, чтобы сопротивляться.
Оказавшись опять в полной тьме, Пашка сжался в комочек, обдумывая случившееся.
«Я — жив. Живой. Но я — не я. Я — внутри Сашки».
— Сашка-а-а-а, — жалобно проскулил он, почти как тогда на крыше.
Брат не отозвался.
Рулить сразу двумя телами оказалось очень забавно… но только первые пару дней. И если дома Сашка просто старался поменьше попадаться на глаза родителям, то в школе почти сразу начались сложности. По два раза выходить к доске на русском и математике, по два текста пересказывать на чтении… А уж когда случилась контрольная… — Так, сейчас каждый получит листочек со своим вариантом. Списывать не выйдет, имейте в виду, — строгий голос учительницы был лишен даже намека на какие-то эмоции.
Сашка почувствовал, как внутри завязывается плотный узел страха и азарта. Но, взглянув на задание, ощутил, как азарт медленно уползает куда-то под парту, чтобы уже не возвращаться. Задачки были вроде и не особенно сложные, но сто-о-олько… Два варианта за сорок минут точно не успеть. Придется кем-то пожертвовать… Мальчик искоса глянул на «второго себя» — тот сидел, уткнувшись в выданный учительницей листок, и беззвучно шевелил губами.
«Ни фига себе, он и решает на автомате, что ли?!» — мелькнула мысль.
Страница 3 из 5
