Долгое падение

Ну что ж, справится с контрольной сам — хорошо, ну а если двойка — потом разберемся.

Увлеченно решив несколько задачек и перейдя к примерам, Сашка вспомнил о втором «себе» и искоса взглянул на него. Тот, высунув от усердия кончик языка, что-то быстро писал.«Старается», — одобрительно подумал Сашка и вернулся к примеру.

Минут за пять до конца урока он облегченно выдохнул и отодвинул на край парты листок с контрольной. Потянулся к близнецу с намерением посмотреть, что там у него получается, — и ощутил странное сопротивление. Пробившись словно сквозь слой тягучего желе, Сашка взглянул глазами брата на листок, собрался было исправить цифру в последней строке — но рука отказалась двигаться по его желанию!

Мгновенный страх, овладевший Сашкой, вышиб его в собственное тело. Близнец тем временем отложил ручку, встал и понес сдавать свою работу учительнице, провожаемый совершенно обалдевшим взглядом Сашки.

— Паш, — прошептал Саша, когда тело брата вернулось за парту, — Пашк… ты здесь?

Но тот даже и не подумал отозваться.

Пашка чувствовал, что им овладевает отчаяние. Он уже несколько раз пытался выбраться, вынырнуть на поверхность из этого странного темного омута, в котором очутился. Но каждый раз все было напрасно.

Ничего, кроме темноты. Ничего похожего на то, когда ему удалось увидеть себя со стороны глазами брата. И именно этот вопрос больше всего занимал мальчика — если он здесь, то тогда кто же сейчас находится в его теле? Он ведь сам видел себя живого и невредимого.

«Может быть, я раздвоился?» Эта мысль одновременно пугала и вселяла какую-никакую надежду. По крайней мере, мама вряд ли сейчас беспокоится, и дурацкий поход на крышу не обернулся для нее несчастьем.

Но это для нее, а не для Пашки.

— Паш, — услышал он вдруг голос брата, — Пашк… ты здесь?

— Здесь! — откликнулся мальчик, едва не издав крик радости.

— Здесь! Здесь! Здесь!

Однако вновь наступила тишина, и Пашка засомневался, услышал ли его брат.

«Надо с ним поговорить!» — твердил он, как заведенный, пытаясь нащупать ту нить, которая связывала его с Сашкой. Всё повторял, повторял, повторял и чувствовал, как постепенно начинает ощущать вокруг некое подобие света. И одиночество стало отступать.

А через какое-то время Паша понял — вот же он, Санек. Осталось только все объяснить… В тот же день, после контрольной, Сашка заболел. Он не мог понять, что именно с ним происходит, но чувствовал себя отвратительно. Голова кружилась, тошнило, а все вокруг будто расплывалось.

Мама измерила температуру — та была нормальной. На всякий случай дала какие-то таблетки и строго-настрого приказала лежать в постели и не вставать. Мало того, что запретила смотреть телевизор, так еще и уроки делать не разрешила.

— Спи, — сказала она, поглаживая его по голове.

— Спи. Пашка сделает, а потом тебе поможет.

— Ага, как же, — буркнул Саша.

— А может, вообще завтра в школу не пойдешь, — словно не слыша его, продолжила мама, после чего поцеловала в лоб и ушла на кухню.

Санек остался в комнате вдвоем с братом. Тот, как и сказала мама, делал уроки.

— Пашка? — попытался позвать мальчик, но ответа не дождался.

Тогда он вновь попробовал взять под контроль второе тело, но сил не хватало. Что-то словно пожирало изнутри эти силы, и возникало ощущение нереальности происходящего.

Такое уже было, совсем недавно. Когда он вдруг ни с того ни с сего начал рассказывать, какую форму носят пограничники. Хотя прежде даже не подозревал, что знает об этом.

А потом Сашка будто провалился в темную бездну. Темную, не потому что там не было света. Там вообще не было ничего. Ничего такого, что можно было считать за ориентир или точку отсчета. Пусто — в любую сторону.

Но он там был не один.

Кто-то еще находился совсем рядом, и от него веяло столь знакомым, что Саша, ни секунды не сомневаясь, выкрикнул: «Пашка!» И угадал.

— Привет, — сказал брат.

— Я хочу выбраться.

— Выбраться?! Куда?!

— Наружу.

И Сашка понял, что брат удаляется. Уходит наверх.

А еще он осознал, что если Пашка выберется, то он сам как раз останется здесь. Может быть, даже навсегда. Брат не умер, но каким-то образом очутился внутри Саши. И пока тот учился управлять двумя телами, пока жил, словно бы ничего не случилось, — все это время Паша находился внутри.

— Постой! — позвал он брата, но тот не откликнулся.

Тогда Саша рванул за ним, вверх. Они в деревне точно так же бегали наперегонки до озера, и проигравший выполнял желание победителя. Вот только в этот раз желание у обоих было одно — оказаться снаружи.

Прочь от этой безнадежной пустоты, в которой нет ничего. Выбраться туда, где кипит жизнь. Где солнце, ветер, школа, дом и… мама. Вырваться.