Окно открылось без единого скрипа, не зря Николай готовил вылазку уже второй день. Подрезал в сарае смазку для старых петель; не привлекая внимания хозяев расчистил под окном пространство; приладил штырек, чтобы вернувшись тихонько отпереть окошко; прихватил небольшой фонарь и вставил в него новые батарейки. Теперь он мог безбоязненно высунуться в окно и оглядеться…
Добавить в моё избранное
14 мин, 1 сек 7663
От такого напора, свойственного скорее столичным клубам, и обещающего блеска томных глаз, во рту Николая мгновенно пересохло, и прежде чем он нашелся что ответить, чаровница упорхнула.
Также не удавалось ему увидеть и собственно сам таинственный «Третий завет», его все кормили обещаниями показать книгу в следующий раз, отговорками что он еще пишется и пока не пригоден для чтения, но еще немного, и можно будет ознакомиться с его содержанием. А то, как оттесняли его от загадочного амбара, стараясь обходить его стороной, и даже смотреть в другую сторону, укрепляло Николая в мнении, что по крайней мере часть ответов кроется где-то внутри простеньких деревянных стен. И вот, наконец, он внутри, возможно на пороге научного открытия, которое гарантирует ему не только блестящую защиту магистерского диплома (это уже ему обеспечено, ведь редко встретишь студента, устраивающего настоящее полевое исследование и вводящго в научный оборот уникальные данные), но и поступление в докторантуру.
С минуту Николай стоял, прислонившись спиной к стене, ожидая пока восстановиться дыхание и пульс перестанет стучать в висках. Несколько узеньких окошек под самым потолком амбара, которые, похоже, никогда не мыли, были практически светонепроницаемыми, и он радовался предусмотрительно прихваченному фонарику. Когда дыхание выровнялось, стало слышно лишь легкое металлическое поскрипывание, почему-то вызывающее ассоциации с портом. Немного привыкшее к темноте зрение начало вырисовывать невнятные силуэты, очень напоминающие деревья и кусты. Лес в амбаре? Абсурдность догадки надавила на сознание каблуком и заставила судорожно включить зажатый в руке фонарик. Освещенный ближайший «куст» оказался экзотичнее, чем рисовало воображение — на небольшом участке, огороженном низеньким каменным бордюрчиком, сгрудился пяток деревянных крестов.
Все еще не в состоянии переварить новую информацию, Николай перешагнул через оградку и уставился на ближайший крест. Простенькая деревянная табличка без дат гласила «Трефил Финогенович Шметков». «Вроде такие ономастические изыски свойственны скорее старообрядцам, предельно верным церковному именослову, а не хлыстовщине», — Николай сам удивился сомнительной своевременности таких размышлений, но видимо таким способом сознание пыталось справиться с напавшим на студента оцепенением. Луч фонарика бродил по кресту вверх и вниз. Его нестандартная форма настораживала. Верхняя планка высокого, действительно в рост человека, креста была широкой, охватывающей ширину расставленных в сторону рук. «Сажень, это называлось какая-то там сажень», — подбросило сознание непрошенную подсказку. Правда толщина брусков была скорее традиционной, такая конструкция не выдержала бы человеческого веса. Но еще большим нарушением канонов выступала нижняя планка, которая была не косой, а прямой, была лишь немного ýже расставленных на ширину плеч ног, и была прибита к цельному кресту латинского типа отдельной, выпирающей дощечкой. На Николая накатило странное, почти необоримое желание встать на нижнюю планку и обхватить руками большую перекладину.
Переборов наваждение, студент начал бродить между могилами, читая имена на табличках, обходя семейные островки кучно усаженных крестов. Удивляло изобилие странных, им ранее не слышанных имен, однако встречались и обыденные. Так Фетинья и Кирьен, Феклист и Самойла, Минодора, Ион и Тамила соседствовали с Андреем и Галиной, Олегом и Анной, Игорем, Дмитрием и Екатериной. Шелест жухлой, не видавшей света травы, то усиливающееся, то затихающее поскрипывание, да перестук камешков под ногами вводили бредущего вглубь погоста парня в транс. Кладбище, спрятанное внутри амбара, не укладывалось в его голове, о подобном он никогда не слыхал. Да, существуют крытые колумбарии, но сравнивать их с данным сооружением как-то странно. Когда луч фонаря мазнул по толстому дубовому стволу, Николай на несколько секунд впал в ступор. Все же лес мерещился не просто так. Толщиной в несколько обхватов, ствол упирался в потолок. Все боковые ветви были срублены, и дерево скорее напоминало рельефную неровную колонну, подпирающую дощатый потолок невзрачного строения.
Из полукататонического состояния его вывело трепыхание двери — кто-то намеревался посетить захоронения. Парень распластался и сразу уткнул фонарик в землю, чтобы луч его не выдал. Щелкнув переключателем, он пополз по-пластунски за ствол дерева. Как выяснилось — не зря. Вошедшие щелкнули выключателем и под потолком загорелись ряды ламп, ярко осветив некрополь. Николай старался ориентироваться по голосам вошедших, ползая вокруг дерева так, чтобы оно постоянно находилось между ним и новоприбывшими. Уже первые слова вошедших заставили его напряженно вслушиваться.
— А что там наш студент?
— С первачом переборщил и ушёл в отруб, теперь дрыхнет.
— Ну и отлично, будет время спокойно подготовиться.
— Наконец Господь послал новое благословение, а то нынешний Христос уже на грани находится.
Также не удавалось ему увидеть и собственно сам таинственный «Третий завет», его все кормили обещаниями показать книгу в следующий раз, отговорками что он еще пишется и пока не пригоден для чтения, но еще немного, и можно будет ознакомиться с его содержанием. А то, как оттесняли его от загадочного амбара, стараясь обходить его стороной, и даже смотреть в другую сторону, укрепляло Николая в мнении, что по крайней мере часть ответов кроется где-то внутри простеньких деревянных стен. И вот, наконец, он внутри, возможно на пороге научного открытия, которое гарантирует ему не только блестящую защиту магистерского диплома (это уже ему обеспечено, ведь редко встретишь студента, устраивающего настоящее полевое исследование и вводящго в научный оборот уникальные данные), но и поступление в докторантуру.
С минуту Николай стоял, прислонившись спиной к стене, ожидая пока восстановиться дыхание и пульс перестанет стучать в висках. Несколько узеньких окошек под самым потолком амбара, которые, похоже, никогда не мыли, были практически светонепроницаемыми, и он радовался предусмотрительно прихваченному фонарику. Когда дыхание выровнялось, стало слышно лишь легкое металлическое поскрипывание, почему-то вызывающее ассоциации с портом. Немного привыкшее к темноте зрение начало вырисовывать невнятные силуэты, очень напоминающие деревья и кусты. Лес в амбаре? Абсурдность догадки надавила на сознание каблуком и заставила судорожно включить зажатый в руке фонарик. Освещенный ближайший «куст» оказался экзотичнее, чем рисовало воображение — на небольшом участке, огороженном низеньким каменным бордюрчиком, сгрудился пяток деревянных крестов.
Все еще не в состоянии переварить новую информацию, Николай перешагнул через оградку и уставился на ближайший крест. Простенькая деревянная табличка без дат гласила «Трефил Финогенович Шметков». «Вроде такие ономастические изыски свойственны скорее старообрядцам, предельно верным церковному именослову, а не хлыстовщине», — Николай сам удивился сомнительной своевременности таких размышлений, но видимо таким способом сознание пыталось справиться с напавшим на студента оцепенением. Луч фонарика бродил по кресту вверх и вниз. Его нестандартная форма настораживала. Верхняя планка высокого, действительно в рост человека, креста была широкой, охватывающей ширину расставленных в сторону рук. «Сажень, это называлось какая-то там сажень», — подбросило сознание непрошенную подсказку. Правда толщина брусков была скорее традиционной, такая конструкция не выдержала бы человеческого веса. Но еще большим нарушением канонов выступала нижняя планка, которая была не косой, а прямой, была лишь немного ýже расставленных на ширину плеч ног, и была прибита к цельному кресту латинского типа отдельной, выпирающей дощечкой. На Николая накатило странное, почти необоримое желание встать на нижнюю планку и обхватить руками большую перекладину.
Переборов наваждение, студент начал бродить между могилами, читая имена на табличках, обходя семейные островки кучно усаженных крестов. Удивляло изобилие странных, им ранее не слышанных имен, однако встречались и обыденные. Так Фетинья и Кирьен, Феклист и Самойла, Минодора, Ион и Тамила соседствовали с Андреем и Галиной, Олегом и Анной, Игорем, Дмитрием и Екатериной. Шелест жухлой, не видавшей света травы, то усиливающееся, то затихающее поскрипывание, да перестук камешков под ногами вводили бредущего вглубь погоста парня в транс. Кладбище, спрятанное внутри амбара, не укладывалось в его голове, о подобном он никогда не слыхал. Да, существуют крытые колумбарии, но сравнивать их с данным сооружением как-то странно. Когда луч фонаря мазнул по толстому дубовому стволу, Николай на несколько секунд впал в ступор. Все же лес мерещился не просто так. Толщиной в несколько обхватов, ствол упирался в потолок. Все боковые ветви были срублены, и дерево скорее напоминало рельефную неровную колонну, подпирающую дощатый потолок невзрачного строения.
Из полукататонического состояния его вывело трепыхание двери — кто-то намеревался посетить захоронения. Парень распластался и сразу уткнул фонарик в землю, чтобы луч его не выдал. Щелкнув переключателем, он пополз по-пластунски за ствол дерева. Как выяснилось — не зря. Вошедшие щелкнули выключателем и под потолком загорелись ряды ламп, ярко осветив некрополь. Николай старался ориентироваться по голосам вошедших, ползая вокруг дерева так, чтобы оно постоянно находилось между ним и новоприбывшими. Уже первые слова вошедших заставили его напряженно вслушиваться.
— А что там наш студент?
— С первачом переборщил и ушёл в отруб, теперь дрыхнет.
— Ну и отлично, будет время спокойно подготовиться.
— Наконец Господь послал новое благословение, а то нынешний Христос уже на грани находится.
Страница 2 из 5
