Легенда

Город не зависел от остального мира. Кроме того, государство само отказалось нести ответственность за своевольный народ этого места. В нем проживало немалое количество людей, связанных с местом негласным соглашением, а, соответственно, и общение, столь необходимое каждому из них. Пища добывалась на территории, однако досуг не шел в ногу с цивилизацией. Отсутствие электричества и газа давало о себе знать, но большинство прибывших в город было только радо возможности соединиться с природой и отдохнуть от шума большого города.

Несмотря на размеры городка, все друг друга знали. Отсутствие необходимости в секретах успокаивало горожан. Единственными, у кого имелись секреты, были хозяева города — небольшая семья, удерживающая город на плаву и в равновесии уже в течение нескольких столетий. Население называло их Безликими, но почитало их едва ли не больше собственных семей. Истинные аристократы, они никогда не ставили себя выше других. Равенство было их главным принципом, а поддержание равновесия — главная цель жизни многих поколений.

Однако, говорят, в семье не без урода. Так случилось и здесь. Этого мальчика ждали с нетерпением, но само его появление принесло городу страдания. Ожидание затянулось, а во время родов его мать скончалась. То была прекрасная женщина, посвятившая всю свою жизнь этому месту. Однако никакая женщина в этой семье не имела и понятия, какие вещи происходят с незваными гостями.

Никто не думал, каким монстром вырастет этот мальчик. Его иммунитету можно было позавидовать. Но возросшая в сравнении с остальными людьми города физическая сила мальчика стоила ему духовного равновесия. Все началось с кошмаров, с которыми он не расставался с трех лет. Они снились ему каждую ночь, но это не пугало его. Он толком не видел реального мира, но все ужасы реальности стали частью его существования. Он ложился с упоением, гадая, что увидит на этот раз. Кровь не пугала его, равно как и насилие. Он просыпался выспавшимся и довольным, представляя, как собственноручно вершит то, что видел последней ночью.

Следующим этапом его развития стали ночные похождения. Стали пропадать люди, животные были вырезаны всего за неделю. Люди боялись спать, но необъяснимые случаи продолжали происходить. Мальчик очень быстро понял, что нынешние сны перестали быть эфемерной субстанцией, и это привело его в восторг. В эти дни он испытал настоящее чувство счастья. Причинение страданий людям доставляло ему такое удовольствие, что он не в силах был описать это чувство. Надо признать, о происходящем догадывался только его отец — единственный, кто остался в семье помимо мальчика. Отец не обладал такой кровожадностью, и интересы города ставил выше собственных. Но, сколь бы ни были благими его намерения, идти против семьи, пускай в ней и остался лишь его сын, было неблагоразумно. Это он понял всего за секунду до того, как его сердце перестало биться.

У взрослеющего парня возросли и потребности. Он хотел свободы, и добивался ее всеми известными ему методами. Первым близким семье человеком, ушедшим из жизни по его воле, стала сиделка, приставленная к нему отцом на время его отсутствия в доме. Эти стены по сей день хранят раскаты его хохота, раздававшиеся тогда, когда по крутой лестнице, быстрее кого бы то ни было, спускалась девушка. Характерный хруст сворачиваемой шеи был усладой его слуху, а вид неестественно изогнутого тела еще долго стоял перед глазами. Это настолько возбудило его, совершенно неопытного в этом деле, что он, поддавшись животному чувству, спустился вслед за ней и припал к ее промежности, шумно втягивая воздух. Выброс адреналина в крови заставил его действовать быстро. Задрав ее юбку, он вошел, привыкая к незнакомым ощущениям и возбуждаясь еще сильнее, не чувствуя сопротивления. Его не волновало, что о нем могут подумать, если вдруг кто-то зайдет. Гостей он не ждал, а отец должен был явиться порядком позже. Наслаждаясь теплом внутри нее, он решил, что стоит попробовать это с еще живой жертвой, ведь чужой страх приводил его в восторг не меньше хруста костей и человеческих криков. Долго он не продержался, излившись в остывающее тело. Он опустил голову ей на грудь и не услышал биения сердца. Безусловно, такого насыщенного дня у него давно не было, можно было расслабиться пару минут. Избавляться от тела он не стал, уверенный в том, что подозрения на тринадцатилетнего парня падут вряд ли. К тому же, что-то ему подсказывало, что отныне о девушке никто и не вспомнит. Выдрав клок ее волос, он снова задрал уже опущенную юбку и затолкал прядь внутрь, повинуясь некоему порыву. С торчащим оттуда светлым пучком волос она казалась ему порядком симпатичнее. Вдохнув, он поднялся, покидая дом через заднюю дверь. Ближайшие несколько часов ему предстояло провести вне этих стен с так и манящим телом внутри.

Как он и думал, никаких разговоров не последовало. Отец не стал искать новую сиделку, возможно, посчитав, что дом теперь проклят, и девушкам не следует здесь больше находиться.