Легенда

Ребенок на скуку не жаловался, пропадал целыми днями, но в относительно спокойном городе не было ничего, чего ему стоило бы опасаться. Спрятать тело бывшей сиделки не составило труда, но недаром яблоко от яблони недалеко падает. Вид девушки настолько привлек и отца, что он едва удержался от того, чтобы накинуться на нее. Удержало его только то, что ею кто-то уже воспользовался.

Прошло еще пять лет. Исчезновения продолжались. С приходом темноты все разбегались по домам, теряя вещи по дороге и не возвращаясь за ними из-за страха быть следующими. Но парень просчитал и это, подыскивая жертв средь бела дня. Он становился любимцем среди девушек, и их было столько, что никто не обращал внимания на одну пропавшую. Меньшая конкуренция — больше свободы, считали они. У него было личное мнение о красоте, поэтому он и не трогал самых красивых девушек города. К тому же, о красавицах спохватываются порядком быстрее, нежели о дурнушках.

Обычно он показывал им окрестности собственного дома, и, стоило им скрыться за ним, оглушал жертву. Недюжинная сила помогала ему с легкостью доставить добычу в дом, а после начиналось веселье. Доставался припрятанный набор ножиков, веревок и проволоки. Обычно он обходился этим, но иногда в ход шли розги или предметы обихода. Ему нравилось, как жертвы кричали, но все же ему не хотелось быть пойманным так скоро.

Эта девушка работала в трактире далеко от этого района. Он выманил ее прогуляться во время перерыва, завидев ее отдыхающую в теньке между домами, и моментально получил согласие. На пути к собственной смерти она смеялась его галантности, когда он легко подхватил ее на руки. Придя в себя уже будучи связанной и ничего не понимающей, она осыпала его всеми известными ей проклятиями. Молча. О кляпе он позаботился. Руки и ноги были широко раздвинуты в стороны и привязаны к спинкам резной кровати. Узлы были прочными, и надеяться на их ослабление смысла не было. Голова побаливала, светлые пряди побагровели — он не рассчитал силы, когда оглушал ее. Но ему все равно нравилось. Запах крови будоражил его фантазию. Она вздрогнула от подувшего ветерка, но поняла, что долго замерзать ей не дадут. Взгляд наткнулся на проволочную конструкцию, оплетающую ее грудь и поддерживающую подобно бюстгальтеру. Однако со своими заморочками. Проволока зажимала ее затвердевшие соски. А все доступные ей движения — это только согнуть ноги в коленях.

Обычно он делал все быстро, но эта девушка показалась ему настолько прекрасной, настолько напомнила ему сиделку, что остановиться просто так он не мог. Надолго он ее не оставил и метнулся к жертве почти сразу, как та пришла в себя. Взяв нож, он приблизился, отчетливо видя страх в ее глазах. Вопреки ее ожиданиям, он опустился к промежности — за столько лет это стало фактически ритуалом, — и мазнул лезвием по лобку. Она взбыкнулась, но долго своевольничать он не позволил, спуская нож и разводя им половые губы. Девушка затихла, но ее сердцебиение заглушало все остальные звуки. Поняв, что был достаточно убедителен, он повернул нож рукояткой и протолкнул его во влагалище так, что острие оказалось слегка внутри. Понимающая, что любое ее движение может ее поранить, девушка часто дышала, зажмурив глаза. Парень оказался недоволен таким результатом и вытащил нож, не заботясь о жертве. Порез был небольшим, но этого хватило, чтобы он резко вошел в нее, упиваясь частотой сжимающихся мышц, болью и слезами девушки. Своими извиваниями она заработала еще один порез, на этот раз на внутренней стороне бедра, после чего он всадил ей в анальное отверстие свечу. Ему нравилось ощущение, что он внутри не один, но найти человека, который смог бы его понять и принять, было неимоверно сложно. Двигаясь внутри и вколачивая в нее свечу, он думал уже, увы, не о том, как она прекрасна, а о том, что ни одно живое существо не сможет доставить ему такого удовольствия, как мертвое. Первый опыт оказался для него идеальным, и больше ощущения, похожее на то, он не испытал. Она мычала, не в силах избавиться от кляпа, моля бога избавить ее от этого мучения.

Он добавлял к члену пальцы, прекрасно зная, что она не может расслабиться, и делая все, чтобы этого не произошло как можно дольше. Он надеялся, что все это время она проведет в сознании. Излившись в нее, он вынул член и тут же заменил его рукой. Протолкнуть ее не составило труда, он успел порядком ее растянуть. Кровь, сперма и ее влага вскружили ему голову. Почти обезумевший, он расправил пальцы внутри, чувствуя сопротивление, но все же проталкивая руку дальше. Он представлял ее крики, вспомнив ее нежный голос, и снова излился.

Запас свечей был неимоверно огромным, но для данной особы ему хватило и двух. Решив, что без одной внутри ее образ будет не полным, он достал одну и зажег. Мычание-протест не было им воспринято, он полностью погрузился в собственные желания. Трогать промежность он не стал, избавляться от воска там было бы сложнее, нежели на груди, которая его вовсе не интересовала.