Легенда

Так девушек можно было свести с ума, но он делал все, чтобы окончательно свихнуться самому. Горячий воск на коже поначалу не дает себя почувствовать, боль приходит не сразу. Аккуратной дорожкой от пупка он довел девушку до такого состояния, что боль стала восприниматься без задержки, и когда он держал свечу над ее сосками, она кричала как никогда, что было слышно даже через кляп. Он с нежностью смотрел в ее затянутые пеленой боли глаза, понимая, что добился желаемого результата, как неожиданно его прервал отец, как обычно, зашедший без стука.

Рефлексы сработали быстрее, чем он успел подумать, есть ли необходимость его убивать. Но, к тому моменту, как эта мысль проскочила в его сознание, из груди отца торчала только рукоятка. Он медленно оседал на пол, пытаясь глотнуть воздуха подобно рыбе на суше, но его судьба больше не волновала его сына. Жертва была готова нырнуть в небытие, но очередная порция боли вернула ей сознание. Осторожные штрихи ножом по груди, ниже, ниже. В них не было никакого смысла, но он уже достаточно наигрался и теперь просто надеялся на то, что у игрушки найдется для него какой-нибудь сюрприз. Такового не было и он, проведя языком по сделанным надрезам, слизывая едва проступавшие из-за слабого нажима капли крови, сел и тут же свернул девушке шею.

Отец еще дышал к тому моменту, как он выходил из комнаты, но это не повлияло на желание сына избавиться от его трупа. Он бы ничем не помог еле живому, даже если бы и хотел. Чужие глаза в такой ответственный момент были лишними, ведь в любом случае отец не признался бы ему, что понимает его мысли и желания, и готов содействовать. Слез же этого ребенка он никогда не видел, и, по всей вероятности, этого никогда и не произойдет.

Время шло, он затаился на некоторое время. Исчезновение его отца, фактического правителя города, автоматически снимало с него все подозрения. Людская уверенность в том, что сын безмерно скорбит, доводила его до безумного хохота, но это было ему на руку.

Не прошло и месяца, как люди снова начали пропадать. Это вовсе не показалось странным городу, ждавшему этого. Был удивлен только один человек. Тот, чьими стараниями порядка десяти процентов города было стерто с лица земли. Он впадал в депрессию, не зная, чем заняться, пока неизвестный выполнял его работу. Наткнуться на такого же хищника, каким был он сам, могло быть опасно. Что примечательно, следов тот тоже не оставлял и с легкостью находил жертв, несмотря на то, что все население почти не покидало домов.

Он старался не пить, зная, что не сможет себя контролировать, однако выглядел так, словно пил с неделю подряд. Старался сидеть тихо, но все же отслеживал происходящее в городе. Здесь уже давно не жил никто без семьи или сожителей. Стоило кому-то не вернуться, на следующий день знали уже все. Он отследил закономерность, пускай на это и потребовалось около двух месяцев. Без своей работы он чувствовал себя загнанным в клетку, он исхудал, перестал о себе заботиться. Ему требовалась эмоциональная встряска, а обеспечить себе ее можно было только одним способом — найти ублюдка, посягнувшего на его территорию.

Он вышел когда только начинали опускаться сумерки. Гулять в такое время имели смелость либо подростки без головы, либо полные психи. К первой категории он точно не относился. Тишина города была способна напугать даже его, но он был другом тишины. Местность была ему прекрасно знакома, а интуиция, обостренная своеобразным постом, подсказывала верный путь. Долго блуждать ему не пришлось, цель поиска сама себя обнаружила. При этом оба старательно — и весьма убедительно! — делали вид, что не понимают, в чем, собственно, дело.

Пацан был младше его, но в нем непременно преобладали актерские способности, а не физическая сила. Одетый во рванину, перепачканный, он действительно походил на бродягу, оставшегося без дома. Не зная людей можно было не понять, кем он является на самом деле, но под всем этим маскарадом отчетливо виднелись тонкие черты лица, ставшие такими вовсе не по причине голодовки, а бывшие таковыми с детства.

Кивнув на просьбу «бродяги» переночевать у него, он с усмешкой наблюдал за учтиво кланяющимся аристократом и пытался угадать, какие у него все же тараканы в голове. Придя к выводу, что этого он не узнает, пока не вскроет ему черепную коробку или пока не спросит, он вздохнул и прошел вперед, следя за каждым движением новоявленного знакомого. Надо признать, что тот также не сводил глаз с него, поэтому хозяин территории решил предоставить незваному гостю возможность продемонстрировать свои умения. Он не повел его с черного хода, ожидая растерянности, но ничего подобного не заметил в выражениях его лица. Пропустив того помыться, он еще надеялся оглушить парня, пока тот не сделал первого хода. Однако состряпанный на скорую руку план провалился, как только гость обнял его, моментально проникая языком в рот. Это был первый в его жизни поцелуй. Не потому, что раньше было не с кем, а потому что и не хотелось.