Легенда

Ему нравилось, было непривычно и странно, но напряжение от неизвестности не давало расслабиться.

— Сделай это так, как тебе нравится, — шепнул он, срывая с себя остатки одежды и откидывая их в сторону.

Он уложил его на ковер, не в силах добраться до комнаты, снова вспоминая свою первую попытку. Мужчин у него, однако, не было, но это только будоражило сильней. Когда-то он пробовал растягивать себя, чисто от интереса, и знал что банное масло для этого подходит как нельзя кстати, благо недалеко было. Он не стал раздеваться, если все зайдет слишком далеко, это произойдет, так или иначе. Если же нет… придется что-то делать с трупом, для чего все же лучше было бы быть одетым.

Снова прильнув к губам гостя, он резко всадил два смазанных пальца в его анус. Гораздо сильнее сжимаемые мышцы должны были доставить больше удовольствия, нежели при контакте с девушкой. В теории. Но он все вспоминал пассивность только что умершей на тот момент сиделки и молил дьявола о том, чтобы этот парень понял его истинное желание. К тому моменту, как он вошел, мысль о том, что он забывается в руках соперника, испарилась как абсурдная. Гость даже не шевелился, словно считывая мысли партнера. Спокойно принимая в себя его член, он дышал ровно, почти спокойно, но все же возбуждался. Резкие движения внутри заставляли тело пылать, но главного маньяка города хватало ненадолго, парень не успел кончить к тому времени, как почувствовал в себе горячую сперму. Он вплел пальцы в волосы партнера и почти нежно опустил его к паху. Из-за первого раза с мужчиной он даже забыл о своем ритуале, но теперь, видя чужой напряженный член, который оставил совершенно без внимания, он без лишних просьб обхватил его губами. Ощущения были новы, непонятны, но на краю сознания мелькнула мысль, что он нашел идеального партнера, живого, который понимает без слов, которого ему самому еще было бы неплохо понять, но мощная струя спермы, ударившая в горло, заставила прекратить думать. Он перекатился на спину, облизнув губы, и «бродяга» тут же оседлал его.

— Ты развлекся, теперь моя очередь, — сказал он столь же тихо, как в прошлый раз, скользнув пальцами по его шее. Он почувствовал, что не может пошевелиться, несмотря на отсутствие веревок, и впервые осознал, что чувствуют его жертвы. Страх. Страх питал его лучше любой пищи. Товарищи даже прозвали его энергетическим вампиром, но это уже другая история. Парень не спешил, медленно раздевая его. Его пальцы наткнулись на нож в одном из карманов брюк, и он кивнул в благодарность.

— Забавное это дело. Ты чувствуешь все, но не можешь сдвинуться с места. Раньше я не знал, что лишение чувствительности ничто по сравнению с этим. Может, конечно, было бы интересно посмотреть, как ты перенесешь эту боль, но это скучно и требует гораздо большего времени. А мне, знаешь ли, надоело здесь возиться.

Парень решил обойтись без масла, проталкиваясь в него медленно, заставляя чувствовать, как все внутри горит. У него только сбилось дыхание, а мысли метались беспорядочно от той, что он действительно так развлекается, до той, что ему придется прочувствовать всю боль, которую он посмел причинить остальным, а после этого он будет не в силах сдержать крик.

От толчков внутри на глаза наворачивались слезы, а рука парня с зажатым в ней лезвием скользила по телу, словно подыскивая идеальное место, откуда стоило бы начать. Дойдя ею до лба, он прекратил движения, и, едва касаясь кожи, стал опускаться вниз, будто пытаясь разделить ровно напополам. Нажим был минимальный, еще даже совсем непохожий на царапины. Он дошел до паха, нажимая чуть сильнее, и снова толкнулся в него, не убирая ножа. С каждым движением надрез становился все глубже, и парень снова начал со лба. Раз за разом он нажимал все сильнее, пока из раны не начала сочиться кровь. Ни он, ни его жертва не знали, сколько это длится. Один получал неимоверное удовольствие, другой думал, что таким образом искупит свои грехи, и молился дьяволу. Количество порезов, как и их глубина, увеличивалось вместе со скоростью и силой толчков. Ему казалось, что парень никогда не кончит, но, быть может, биологические часы просто-напросто лгали ему из-за той боли, которая на него обрушивалась.

Он дотянулся до зажженной свечи, стоявшей на столике. Крики питали его даже лучше чем страх, и он надеялся их услышать этой ночью. Разрядка была недалеко, а месть так и не свершилась. Поэтому он наклонил свечу над самыми глубокими порезами в ожидании новой порции боли партнера. Реакция не заставила себя ждать. Выгнувшись дугой, он кричал, плакал, моля о пощаде, но парень непреклонно капал воском на эту грязную плоть. Он выплеснулся и поспешно поднялся. Ноги слушались плохо, как с ним бывало всегда после подобного, но оставаться рядом не было ни сил, ни желания. Свеча догорала, и, пока он одевался и приходил в себя, все надрезы были идеально заполнены воском. Ублюдок еще был жив, но помочь ему умереть парень не собирался.