Король готов Филимер, сын великого Гадариха, после выхода с острова Скандзы, пятым по порядку держал власть над гетами и, как мы рассказали выше, вступил в скифские земли. Он обнаружил среди своего племени несколько женщин-колдуний, которых он сам на родном языке называл галиуруннами. Сочтя их подозрительными, он прогнал их далеко от своего войска и, обратив их таким образом в бегство, принудил блуждать в пустыне…
Добавить в моё избранное
13 мин, 47 сек 7957
Ее глаза были прикованы к комку окровавленной плоти, нанизанному на жвала паука. Вот она поднялась на пальцах и вытянула шею, голубые глаза без страха встретились с полыхающими паучьими очами и тут же крепкие белые зубы вцепились в сердце, выглядывающее из мерно двигающихся челюстей.
Две передние лапы монстра легли на плечи девушки и требовательно подтянули ее ближе. Очертания безобразного тела вдруг смазались, окутываясь колышущейся тьмой, почти полностью скрывшей белое тело Исгерд. Прародитель ведьм менялся на глазах, оправдывая свою репутацию оборотня, способного принять любой облик. Передняя часть огромного тела вытягивалась и истончалась, становясь все более похожей на человеческое. Вот тьма расступилась, но вместо черного паука над костром возвышался исполин с широкими плечами мускулистыми ручищами и… женской грудью. Ехидное лицо с длинным носом и большими чуть раскосыми глазами представляло собой причудливое сочетание мужских, женских и звериных черт-лик невыразимо отвратительный и в то же время странно притягательный. Ниже пояса паучье тело практически не изменилось, если не считать вырастающего откуда-то из-под брюха коллонноподобного фаллоса, вздымавшегося чуть ли не выше человеческого роста. На нем и восседала Исгерд, обвившая длинными голыми ногами устрашающий орган. Ее атласные бедра подымались и опускались, с губ срывались нечленораздельное рычание, в глазах не было ничего человеческого — только голодный взгляд случающейся самки. Со спины ее бережно поддерживала когтистая лапа, огромные груди двуполого божества почти касались ее лица. Ни один младенец так не тянулся к материнской груди с той жадностью, с которой женщина впилась губами в подставленный сосок. Еще немного и ее горло конвульсивно содрогнулось, жадно заглатывая что-то. Вязкая зеленоватая жидкость пробежала по ее шее, капая на землю.
За ее спиной остальные ведьмы подползали к обезображенному трупу Бледугхадды, кромсая его ножами, вырывая куски мяса и пожирая их. Серебристая паутина, окутывавшая деревья исчезла, а из леса уже слышался вой и хохот, мелькали смутные тени и безобразные хари с полыхающими глазами выглядывали из-за деревьев. Каннибальский пир постепенно переходил в оргию — распаленные кровавой трапезой ведьмы, срывали друг с друга одежды и соединялись в жарких объятиях, царапая до крови тело партнерши, пальцами и губами проникая в самые укромные места. Озираясь по сторонам и скаля острые клыки, на поляну выбегали чудовища: клыкастые рыжие тролли, скрюченные карлики-цверги, волкоголовые вервольфы, иссиня-черные «живые мертвецы» — драуги, зеленобородые водяные-ноки. С визгом, хохотом, шипением они наваливались на ведьм охотно отдававшихся похотливой нечисти. Многие из ночных гостей волокли за собой трупы, а кое-кто и живых людей — гунны и впрямь не поскуплюсь на жертвы в«страшную ночь». Еще днем в лесу было привязано немало рабов призванных утолить самые извращенные желания участников жуткого действа. Больше всего, конечно, старались продлить жизнь молодым женщинам. Сладострастные стоны заполнили поляну перемежаемые утробным рычанием чудовищ раздирающих и пожирающих трупы.
А высоко в небе над лесом и поблескивающей в свете луны водной гладью бесшумно парило исполинское чудовище. Похожее на волка, но раза в два больше самого крупного из них, с черной шерстью и огромными перепончатыми крыльями. На спине зверя восседала прекрасная обнаженная женщина с ярко-рыжими, почти красными волосами. В одной руке она держала посох с черепом и пауком, в другой — чашу из черепа в котором плескалась кровь. Голубые глаза сияли злым торжеством, алые губы кривила победная улыбка. Вот она ударила пятками огромного зверя и тот, сделав круг над лесом, поднялся ввысь и помчался на северо-запад. Сильный ветер взметнул рыжие волосы ведьмы, кровь выливалась из кубка на землю, на которой жухла трава и вырастали волчьи ягоды.
Своей страшной жертвой Бледугхадда предопределила ужасающее падение державы потомков Фелимера. Среди могучих дубов и малярийных топей, в окружении лесной и водяной нечисти подрастали отпрыски готских ведьм от их страшного бога и его слуг. Они пришли к гуннам и те покорно склонились перед этими полубогами, полузверьми и их колдовскими наставницами. Под их жестоким руководством жалкое вырождающееся племя вдруг обрело небывалую силу, разбив богатые и могущественные племена аланов и готов, став «бичом божьим» для самого Рима. Сами грейтунги как и множество других племен подчинятся потомкам колдуний. Разные по языку, крови и верованиям бесчисленные народы скрепляли воедино лишь древние притязания готских ведьм. Их потомки придадут кочевой империи германский облик, но когда иссякнет доля божественной крови в потомках галиурунн, разноплеменная держава рухнет, а сам народ гуннов исчезнет во тьме веков.
Две передние лапы монстра легли на плечи девушки и требовательно подтянули ее ближе. Очертания безобразного тела вдруг смазались, окутываясь колышущейся тьмой, почти полностью скрывшей белое тело Исгерд. Прародитель ведьм менялся на глазах, оправдывая свою репутацию оборотня, способного принять любой облик. Передняя часть огромного тела вытягивалась и истончалась, становясь все более похожей на человеческое. Вот тьма расступилась, но вместо черного паука над костром возвышался исполин с широкими плечами мускулистыми ручищами и… женской грудью. Ехидное лицо с длинным носом и большими чуть раскосыми глазами представляло собой причудливое сочетание мужских, женских и звериных черт-лик невыразимо отвратительный и в то же время странно притягательный. Ниже пояса паучье тело практически не изменилось, если не считать вырастающего откуда-то из-под брюха коллонноподобного фаллоса, вздымавшегося чуть ли не выше человеческого роста. На нем и восседала Исгерд, обвившая длинными голыми ногами устрашающий орган. Ее атласные бедра подымались и опускались, с губ срывались нечленораздельное рычание, в глазах не было ничего человеческого — только голодный взгляд случающейся самки. Со спины ее бережно поддерживала когтистая лапа, огромные груди двуполого божества почти касались ее лица. Ни один младенец так не тянулся к материнской груди с той жадностью, с которой женщина впилась губами в подставленный сосок. Еще немного и ее горло конвульсивно содрогнулось, жадно заглатывая что-то. Вязкая зеленоватая жидкость пробежала по ее шее, капая на землю.
За ее спиной остальные ведьмы подползали к обезображенному трупу Бледугхадды, кромсая его ножами, вырывая куски мяса и пожирая их. Серебристая паутина, окутывавшая деревья исчезла, а из леса уже слышался вой и хохот, мелькали смутные тени и безобразные хари с полыхающими глазами выглядывали из-за деревьев. Каннибальский пир постепенно переходил в оргию — распаленные кровавой трапезой ведьмы, срывали друг с друга одежды и соединялись в жарких объятиях, царапая до крови тело партнерши, пальцами и губами проникая в самые укромные места. Озираясь по сторонам и скаля острые клыки, на поляну выбегали чудовища: клыкастые рыжие тролли, скрюченные карлики-цверги, волкоголовые вервольфы, иссиня-черные «живые мертвецы» — драуги, зеленобородые водяные-ноки. С визгом, хохотом, шипением они наваливались на ведьм охотно отдававшихся похотливой нечисти. Многие из ночных гостей волокли за собой трупы, а кое-кто и живых людей — гунны и впрямь не поскуплюсь на жертвы в«страшную ночь». Еще днем в лесу было привязано немало рабов призванных утолить самые извращенные желания участников жуткого действа. Больше всего, конечно, старались продлить жизнь молодым женщинам. Сладострастные стоны заполнили поляну перемежаемые утробным рычанием чудовищ раздирающих и пожирающих трупы.
А высоко в небе над лесом и поблескивающей в свете луны водной гладью бесшумно парило исполинское чудовище. Похожее на волка, но раза в два больше самого крупного из них, с черной шерстью и огромными перепончатыми крыльями. На спине зверя восседала прекрасная обнаженная женщина с ярко-рыжими, почти красными волосами. В одной руке она держала посох с черепом и пауком, в другой — чашу из черепа в котором плескалась кровь. Голубые глаза сияли злым торжеством, алые губы кривила победная улыбка. Вот она ударила пятками огромного зверя и тот, сделав круг над лесом, поднялся ввысь и помчался на северо-запад. Сильный ветер взметнул рыжие волосы ведьмы, кровь выливалась из кубка на землю, на которой жухла трава и вырастали волчьи ягоды.
Своей страшной жертвой Бледугхадда предопределила ужасающее падение державы потомков Фелимера. Среди могучих дубов и малярийных топей, в окружении лесной и водяной нечисти подрастали отпрыски готских ведьм от их страшного бога и его слуг. Они пришли к гуннам и те покорно склонились перед этими полубогами, полузверьми и их колдовскими наставницами. Под их жестоким руководством жалкое вырождающееся племя вдруг обрело небывалую силу, разбив богатые и могущественные племена аланов и готов, став «бичом божьим» для самого Рима. Сами грейтунги как и множество других племен подчинятся потомкам колдуний. Разные по языку, крови и верованиям бесчисленные народы скрепляли воедино лишь древние притязания готских ведьм. Их потомки придадут кочевой империи германский облик, но когда иссякнет доля божественной крови в потомках галиурунн, разноплеменная держава рухнет, а сам народ гуннов исчезнет во тьме веков.
Страница 4 из 4
