Аркан Ангелион

Она повернулась ко мне, посмотрела огромными разноцветными глазами, обманчиво слабая, но явно гораздо более уместная здесь, под расколотой луной.

— Почему я оказалась здесь? Ты должен знать, что я делаю в твоем сне!

Конечно же, ложью было называть ее незнакомкой. Конечно же, мне было известно, чей силуэт мелькал на грани видимости — но должен был убедиться. Когда-то, прочтя историю, в которой она умерла, я долго выдумывал продолжение, в котором смог ее оживить.

— Я… читал о тебе. Там было сказано, что после смерти ты ушла куда-то, где одиноко и темно. Долго думал, как это исправить. Но так и не написал продолжение.

— И мне пришлось жить в твоем сне. Что ж, книга не ошиблась. Тут действительно было темно и одиноко.

— Прости.

— Это неизбежно. Написанное всегда где-то становится истиной. Ты сам сейчас персонаж Arcane Angelion, как и я. А кто-то пишет о нас.

— Судьба?

— Отражения. Мир взаимосвязан гораздо теснее, чем может казаться тем, кто не заглядывает на его изнанку.

— Значит, возможно что-то изменить?

— Попробуй. Я подскажу основы, остальное узнаешь сам. Arcane Angelion, как и Horror Vacui, Liber Arcanоrum и другие подобные книги, посвящена греху. Их текст меняется для каждого читателя, в зависимости от его внутреннего мира. Точнее будет сказать, что они сродни алхимическим трактатам, описывающим Опус Магнус. Проводя читателя сквозь пороки, они очищают его… или убивают.

— С чем я встречусь?

— Со страхами. С соблазнами. С собственной слабостью. Я буду идти рядом, но ничем, кроме слов, помочь не сумею. Надеюсь, ты справишься сам.

Тропинка вела меня от тихих развалин к стенам гигантского муравейника, обезображенного черными провалами окон. Город-пустошь, прорвавшая плоть земли бетонная кость, источенная червями, чьи улицы усыпаны вырванными страницами уничтоженных книг. Я никогда не задерживался здесь раньше, меня немного страшили одинаковые тоннели дворов с тянущимися к небу костяными деревьями. Тут некого было опасаться, но в самом воздухе носилась угроза. Тем неожиданней было увиденное за очередным углом. Яркая процессия с флагами и лентами шла навстречу. Счастливые улыбки, подбрасываемые вверх шляпы, поцелуи влюбленных… Мне вдруг стало больно смотреть, как они проходят мимо, не замечая ничего, не догадываясь, что рядом есть… я? Жизнь проходила мимо, светлая и радостная, такая простая и необыкновенная… какой у меня не будет никогда.

-Invidia.

Даже не сразу понял, кто это говорил. Черная боль подпирала горло, жалость к себе не давала вздохнуть.

-Invidia.

— Ч… что?

— Первая глава твоей книги. Посмотри, вот же она, валяется повсюду под ногами. Неужели даже это для тебя слишком сложно?

Я на миг оторвал взгляд от праздничного шествия. Действительно, на страницах повсюду был этот заголовок. Знакомое слово… зависть? Слышно было, как бьется пульс в моих висках. Так просто? Праздник проходил мимо. Но как можно было не заметить, что это карнавал? Маски, маски, море масок. Я попятился назад. Сквозь яркие одежды видны были кости, улыбки застыли на нарисованных лицах, а запах… Отвращение скрутило внутренности, меня вырвало чем-то черным, грязным. Покойники немедленно отреагировали. Косой, ковыляющей походкой они потянулись в мою сторону. Страх прошел по телу волной слабости, ноги почти подкосились.

— Ну же, думай, человек! Борись, беги, но не стой на месте!

Окрик слегка привел меня в чувство. Ничего не придумалось лучше, чем бежать, зная, что это лишь способ немного выиграть время. Позади скрипели кости.

Остались позади лабиринты мертвых дворов и процессия умерших. Окончательно обессилев, я присел на ступени какого-то дома.

— А ведь ты не считал себя особо завистливым, не правда ли?

— Никогда не думал об этом.

— И покойников не боялся?

— Не встречал.

— У страхов и слабостей гораздо более глубокие корни, чем ты можешь представить. Ведь ты мог приказать им рассыпаться, исчезнуть, сгинуть.

— Я даже руки восстановить не могу.

— Пробуй. Пока есть время учиться.

Вспомнить, как выглядят собственные руки. Во сне. Проще сказать, чем сделать. После того, как я трижды был готов сдаться, туман свернулся в нечто вроде перчатки с пятью пальцами. Хоть что-то удалось. Но на отдых времени уже не было — где-то рядом скрипели кости. Первый покойник показался из подворотни.

— Исчезни!

— Рассейся!

— Сгинь!

— Истлей!

Не особо впечатленный костяк продолжал приближаться. Во мне снова шевельнулся знакомый страх, но неожиданная мысль не дала ему времени вырасти.

— Отличный галстук, тебе очень идет!

Скелет отлетел назад, словно в него врезался локомотив. Канареечный галстук, который мне так и не купили в десять лет, сьежился и истлел.