Аркан Ангелион

Способ был найден, но толпа была слишком большой для одиночных комплиментов.

— Вы просто прекрасны! — заорал я, пятясь от мертвецов, — Непохо смотритесь!

Они слегка замедлили шаг, но рассыпаться не собирались. Ясно было, чего мне не хватало. Искренности.

Вдохнуть поглубже, закрыть глаза, сосредоточиться. Обладатели вожделенных вещей мертвы и живут в моем сне, они несчастны, обладание чем-либо не дало им ничего хорошего. Нечему тут завидовать. Совершенно нечему. Ни одна вещь не стоит такой судьбы.

— Мне жаль вас всех, маски. Я не хотел выдумывать вас. Покойтесь с миром, мне не нужны ваши сокровища!

Пыль и запах тления напоминали о том, что здесь стояли воплощения кошмаров. Несмотря на пережитое, мне было странно спокойно. Словно сбросил тяжелую зимнюю одежду или какой-то груз.

Утро поздоровалось низко нависшими громадами облаков. С неба срывались редкие снежинки, а где-то за стенами укрывшей нас трансформаторной будки переговаривались стальными голосами механизмы. Холод, шепот и странные звуки на грани слышимости. Из валявшихся повсюду первых страниц Arcane Angelion я собрал небольшую охапку и после некоторых усилий зажег. Стоило представить, как внутри ютится огонек одной из свечей из прошлого дома — сработало.

Отогревая руки, я наблюдал, как сворачиваются и чернеют иллюстрации. На них был изображен человек с моим лицом, со змеей, свернувшейся вокруг горла и поедающей сердце.

— Твои отражения, проигравшие зависти.

— Но я же справился?

— Будь ты Богом, ты видел бы дерево вероятностей своей жизни с самого зачатия и до всех смертей. Конечно же, ты не один столкнулся — или столкнешься — с этой книгой. А сейчас она с тобой играет, хотя и не нарушает собственных правил.

— Это очередная подсказка?

— И да, и нет. Когда ты выйдешь из нашего очередного дома, я не смогу пойти следом. Догоню позже.

— Почему?

— Посмотри наружу, быть может, поймешь.

Через пролом в стене видны были дома, залитые льдом, пустые, печальные в своей брошенности. Металлические звуки издавали тянущиеся вдаль вышки электропередач и необычные механизмы неподалеку. По-видимому, из этого города мы и вышли. Возвращаться?

— Вы, люди, часто смотрите в прошлое, вместо того, чтобы идти вперед.

— Не знаю, есть ли за этими полями что-либо вообще.

— Но ведь туда уходят провода. Я уже знаю, что ждет тебя на второй странице.

— Ты видела ее?

— Вон на том знаке.

Действительно, у края полей торчал покосившийся столб с гнутой жестяной табличкой. Solitudo.

— Вот почему ты не пойдешь со мной. Одиночество. Но ведь это не порок?

— Это испытание. У него даже название есть. Algida terra inculta. Видишь печати на колесах машин?

— Ненавижу латынь.

— Только на словах. Иначе ее не было бы в твоем сне.

— Пожелай мне удачи.

— Ты справишься. По крайней мере с этим.

Уходя, я бросил последний взгляд на оставшуюся у костра фигурку в синем. Если не пройду, ее тоже ждет одиночество. Наверное. Затем стены скрылись из виду и снег занес мир.

Бесконечность белого под бесконечностью серого. Низкие, давящие облака. Мертвая тишина. Холод, постепенно вползающий повсюду. Свинцовые от усталости ноги. Остановиться — сдаться, идти — сколько еще? Не обманула ли меня проводница, отправив на смерть в пустоши? Не слишком ли я слаб, чтобы пройти холодные земли отчаяния? Если бы не целеустремленно уходящие вдаль провода, я бы сдался. Но каждый раз, проходя под очередной стальной треногой, можно было заметить, что клеймо Algida terra inculta было чуть смещено влево. Быть может, это и были метки расстояния?

Если бы в пустошах был ветер, я бы давно погиб. Но и без того лед подбирался все ближе к сердцу. Руки и ноги давно не чувствовались, лицо превратилось в маску. Усилиями воли я сдерживал дрожь, но так долго продолжаться не могло.

Когда над горизонтом поднялись кончики башен — или труб? — каждый шаг был как движение плохо смазанного автомата. Онемевшие ноги отказались идти, я упал и, плача то ли от холода, то ли от отчаяния, пополз вперед. Что было дальше — не помню.

Мягкое дыхание сырости. Все еще не до конца затянувшиеся трещины на руках и ногах. Стук вечных капель в мутные окна. Гулкая тишина. В проемах, ведущих в темные тоннели, все еще висели остатки гнилых дверей. Несомненно, мне было знакомо это место.

— Упрямый же ты человек, — донеслось из полумрака, — Разбирал часы в детстве?

— Разбирал. Но к чему это?

— Ты полз, потеряв сознание, как механизм. Пружина твоего сердца вытолкнула тебя сюда.

— На третью страницу?

— Почти. Мне не пришлось добираться так долго и я тут немного осмотрелась. Вход вон там, в тоннелях.

— И заголовок уже есть?

-Fornicatio.