Предназначение

Прошло несколько бесконечных минут, прежде чем я окончательно пришел в себя. Признаюсь, если бы я сейчас лишился всех своих пяти чувств, то прыгал бы до потолка. Если такое вообще возможно в моем положении. Тьма была кромешная, я даже не увидел собственных рук, когда поднес их к лицу. Но запах! Боже, что это за вонь! Хаос, гниль, смерть, разложение — я как будто бы увидел это все в одно мгновение. И в то же время я был частью этого. «Нет! Они хотели, чтоб я так думал, но я не буду. Я не доставлю им такого удовольствия. Я еще жив!» … Все началось, когда я был еще только министрантом (или, проще говоря, служкой) при небольшой приходской церкви на юге страны. Она была расположена за городом, и цивилизация еще не успела близко подступиться. В детстве я часто любовался этой церковью. Здание было очень старым и величественным на вид: толстую каменную стену снаружи покрывал слой пышной растительности, и от этого все казалось немного заброшенным. А над стеной возвышались две башни с бойницами, невероятно маленькими и узкими. Но, когда подходишь ближе, чувство заброшенности проходит. За стеной слышатся многочисленные голоса и звуки. Как только входишь в распахнутые дубовые ворота, перед тобой открывается другой мир. Такой простой и естественный, что ты невольно начинаешь в нем растворяться. Но полное погружение наступает в тот момент, когда входишь в главную залу церкви. Она обставлена просто, но от этого кажется еще более величественной. Перед твоим взором предстает позолоченный алтарь с удивительными узорами по трем сторонам. Справа от него стоит прекрасная белоснежная статуя Мадонны с младенцем на руках. Величественные колонны по обеим сторонам поддерживают балкончики и как гигантские стражи охраняют этот храм Божий. От самой двери до алтаря выстроились деревянные скамеечки для прихожан, а на уровне второго этажа по обеим сторонам блестели окна с цветными витражами. В солнечные дни свет, проникавший в храм, окрашивался во все цвета радуги и казался неземным.

Еще, будучи в приюте, я поступил министрантом в эту церковь и был абсолютно счастлив. А когда мне исполнилось восемнадцать, я уже знал, что мне делать и куда мне идти. И я остался. А спустя два года, я стал свидетелем «большого» секрета настоятеля. У всех нас свои«скелеты», но все же предполагается, что у священнослужителей их быть не должно. Что ж, все мы грешим, независимо от профессии. Тем не менее, эта самая профессия, может стать решающим фактором при выяснении тяжести греха. И я тому самый что ни на есть живой пример. Тот день не был воскресным, поэтому прихожан почти не было. Сейчас уже и не помню, зачем мне так срочно понадобился настоятель. И я, конечно же, не имел права врываться к нему в келью без стука и приглашения, но так уж получилось, и увиденное мною было явно из разряда гигантских «скелетов». У него на коленях сидел мальчик лет десяти со спущенными штанишками, а рука Настоятеля нежно поглаживала детские волосенки… Снова подул сквозняк, и смрад разложения сотен трупов накинулся на меня. Мне тут же стало плохо и тошнило до тех пор, пока в желудке не осталось ничего, кроме самого желудка. Видимо, прошло не так уж много времени, как я думал, с момента, когда меня вырубили, потому как вышло из меня довольно много из того, что не успело перевариться. Я весь покрылся испариной от тошноты. И еще эта вонь. Невыносимая вонь. Перед тем как отключиться, я подумал о том, что именно так, должно быть, смердит в аду.

Очнувшись во второй раз, я чувствовал себя еще хуже. Испарения смерти явно не пошли мне на пользу. Надо поскорее найти выход. Но для начала нужно понять где я, чтобы знать, откуда придется выбираться. Так как на глаза надежды никакой, я попытался ощупать пространство вокруг себя. Лучше бы я этого не делал. Пальцы левой руки тут же увязли в какой-то жиже. Видимо здесь меня и тошнило. Правая же нащупала череп с кусками еще не до конца отвалившейся плоти. Я стал щупать его двумя руками, чтобы определить человеческий ли это череп. Мизинец тут вошел в глазницу, выдавив остатки глаза. «Боже! Ну и мерзость! Вот она − тленность человеческого тела. Правда, когда про это просто рассказывают, то представляется не так мерзко». Что ж, возможно, что я даже знаю, где нахожусь.

… Однажды до меня дошла чудовищная сплетня, в правдивость которой я не поверил ни на секунду. Сейчас уже подозреваю что зря. Поговаривали, что неугодных людей Настоятель хоронит заживо. Не то чтобы я верил, что он на такое способен, но тот факт, что я все еще был жив и здоров после увиденного когда-то, здорово оправдывал его в моих глазах. И вот я здесь. Живой. В руке человеческий череп и, словно одеяло, меня окутывает аромат одного или больше не до конца разложившихся бедолаг.

Рука дернулась в приступе отвращения, и череп тут же отлетел в сторону. Для своего же психического здоровья я решил больше не шарить по полу руками. Мало ли что еще. Разумнее для начала все-таки определить, смогу ли я встать. Руки взмыли вверх и тут же наткнулись за земляной потолок.