Темно и холодно − это первое, что я почувствовал, когда пришел в себя. Никакой паники или ужаса я не испытал в этот момент. Но, как только ледяные пальцы сквозняка коснулись меня, я почувствовал жуткое отвращение…
Добавить в моё избранное
16 мин, 8 сек 14764
Макушка чуть-чуть не доставала. Огромный минус данного открытия состоял в том, что мне все же придется шарить по полу руками, передвигаясь на четвереньках. Немного оправившись от обморока, я отправился на поиски «света в конце туннеля». Ирония заключалась в том, что искал я совершенно противоположного. Двигаться в темноте ползком ужасно неудобно, а в моем случае еще и мерзко. Сначала я подумал, что нахожусь в некотором подобии братской могилы. Тела и все, что от них осталось, были повсюду. В принципе, я не сильно ошибся. Я вспомнил, что очнувшись, почувствовал дуновение. Значит, где-то есть выход. Должен быть выход! ДОЛЖЕН! Черт. Мыслить здраво в таком положении чертовски сложно. Я решил ползти, пока не упрусь в стену. Вони я уже почти не ощущал, да и вообще запахов в принципе. Запахи… … Запах черничного пирога, гардении и Мэри… Мы стояли под окнами кухни, где сестра Агата пекла пирог… Стоп. Стоп. СТОЯТЬ! Не отключаться! Нужно двигаться, пока есть силы. Я полз, наверное, целую вечность. Но в итоге уперся головой в стену. Именно так. Можно сказать, врезался макушкой с разбега. Хотя какой, к черту, разбег у меня был… не важно. Главное стена. Стена. Необходимо ее обследовать, но… Стена на стене и стеной погоняет… Ха! Так. О чем это я… … запах Мэри. От нее пахло гардениями и свежей выпечкой… − Меня еще никогда и никто не целовал. − Она вдруг замолчала и сделала глубокий вдох, а затем с шумом выдохнула. Казалось, каждое слово дается ей с трудом. − Ты умеешь… − снова глубокий вдох и выдох. − Все девочки уже… − вдох. − Поцелуй меня!
Это было у сарая, под навесом поленницы. Мы стояли так близко друг к другу, что я слышал, как она затаила дыхание. Ей было около четырнадцати. Наш приют не был чисто женским, но в последнее время из мужского населения здесь были только мальчишки до семи лет и дьякон почтенного возраста. Мне было семнадцать на тот момент. И не трудно было догадаться, почему она пришла ко мне. Я был чем-то вроде одинокого Адама. Девочек было пятеро. Все были почти одного возраста. Весьма волнующего возраста. Еще не бабочки, но уже и не гусеницы. Куколки. Самое подходящее для этих вечно хихикающих по углам человечков название. Сара была первой. Однажды, когда я был в саду один и набирал яблок для пирога, ко мне подошла Сара. Она подошла так быстро, не говоря ни слова, что я опешил. Какое-то время она просто смотрела мне в глаза. Когда я уже хотел узнать, зачем она пришла, Сара взяла моё лицо в свои руки и, помедлив всего секунду, быстро поцеловала меня в губы. А затем исчезла так же стремительно, как и появилась… Возвращаться в реальность с каждым разом все тяжелее и тяжелее. На этот раз мне потребовалась почти минута, чтобы осознать, где я и кто я. Что и сказать — это весьма болезненно. Мне даже пришлось ущипнуть себя, чтобы понять, что я не сплю. «Что было до того как я отключился?» − Ты почти умер, − услышал я свой голос. И, что скрывать, услышать человеческий голос (пусть и свой собственный) весьма успокаивающе.
− Я что-то нашел… и что-то хотел сделать. Но что? А что я помню последним?
− Я шарил по стенам, — ответил я сам себе. «Господи, разговариваю сам с собой. Схожу с ума».
− Еще бы не сойти, находясь столько времени в таком месте с кучей трупов и запахом разложения. Без воды и еды. − В животе тут же заурчало, а во рту пересохло.
− А как долго я здесь?
− Определить почти невозможно. Я не знаю, сколько находился в обмороках, − ответил я сам себе.
Я решил снова начать с того на чем остановился и почти сразу же обнаружил в стене углубление. Я едва не запрыгал от радости, если бы мог, конечно же. Это оказалось не просто углубление. Это было какое-то подобие тоннеля. Я тут же попытался в него влезть. Это оказалось не так-то просто. Человек, что рыл его, был определенно не таким крупным, как я. Еле втиснув плечи, я стал продвигаться словно червь. Хотя как еще можно себя назвать, ползая в земле? Пожалуй, я могу сравнить себя с кротом. Слепой и почти беспомощный. Впрочем, крот все равно чувствовал бы себя здесь более уместным, чем я. Продвигался я очень медленно, но все же преисполненный надежды на свободу. Но, наверное, немного преждевременно было радоваться удаче, так как, не проползя и десяти метров, я снова уткнулся макушкой в стену. Боже, я чуть было не расплакался от обиды. Как только я втиснулся в этот туннель, воображение тут же нарисовало мне чудесное спасение. А теперь оно рисует мне только медленную и мучительную смерть в этой «братской могиле».
− И что теперь? − вопрос словно повис в воздухе.
И вот, когда я уже собрался выползать назад в «смрадный погреб», моей руки коснулся какой-то металлический предмет. Обшарив рукой пространство вокруг, я обнаружил сначала кости человеческой руки, а затем пистолет, который она, скорее всего, сжимала. Он был весь покрыт комками земли, но это определенно был пистолет. Возможно, им бедняга и копал себе путь, не найдя лучшего применения.
Это было у сарая, под навесом поленницы. Мы стояли так близко друг к другу, что я слышал, как она затаила дыхание. Ей было около четырнадцати. Наш приют не был чисто женским, но в последнее время из мужского населения здесь были только мальчишки до семи лет и дьякон почтенного возраста. Мне было семнадцать на тот момент. И не трудно было догадаться, почему она пришла ко мне. Я был чем-то вроде одинокого Адама. Девочек было пятеро. Все были почти одного возраста. Весьма волнующего возраста. Еще не бабочки, но уже и не гусеницы. Куколки. Самое подходящее для этих вечно хихикающих по углам человечков название. Сара была первой. Однажды, когда я был в саду один и набирал яблок для пирога, ко мне подошла Сара. Она подошла так быстро, не говоря ни слова, что я опешил. Какое-то время она просто смотрела мне в глаза. Когда я уже хотел узнать, зачем она пришла, Сара взяла моё лицо в свои руки и, помедлив всего секунду, быстро поцеловала меня в губы. А затем исчезла так же стремительно, как и появилась… Возвращаться в реальность с каждым разом все тяжелее и тяжелее. На этот раз мне потребовалась почти минута, чтобы осознать, где я и кто я. Что и сказать — это весьма болезненно. Мне даже пришлось ущипнуть себя, чтобы понять, что я не сплю. «Что было до того как я отключился?» − Ты почти умер, − услышал я свой голос. И, что скрывать, услышать человеческий голос (пусть и свой собственный) весьма успокаивающе.
− Я что-то нашел… и что-то хотел сделать. Но что? А что я помню последним?
− Я шарил по стенам, — ответил я сам себе. «Господи, разговариваю сам с собой. Схожу с ума».
− Еще бы не сойти, находясь столько времени в таком месте с кучей трупов и запахом разложения. Без воды и еды. − В животе тут же заурчало, а во рту пересохло.
− А как долго я здесь?
− Определить почти невозможно. Я не знаю, сколько находился в обмороках, − ответил я сам себе.
Я решил снова начать с того на чем остановился и почти сразу же обнаружил в стене углубление. Я едва не запрыгал от радости, если бы мог, конечно же. Это оказалось не просто углубление. Это было какое-то подобие тоннеля. Я тут же попытался в него влезть. Это оказалось не так-то просто. Человек, что рыл его, был определенно не таким крупным, как я. Еле втиснув плечи, я стал продвигаться словно червь. Хотя как еще можно себя назвать, ползая в земле? Пожалуй, я могу сравнить себя с кротом. Слепой и почти беспомощный. Впрочем, крот все равно чувствовал бы себя здесь более уместным, чем я. Продвигался я очень медленно, но все же преисполненный надежды на свободу. Но, наверное, немного преждевременно было радоваться удаче, так как, не проползя и десяти метров, я снова уткнулся макушкой в стену. Боже, я чуть было не расплакался от обиды. Как только я втиснулся в этот туннель, воображение тут же нарисовало мне чудесное спасение. А теперь оно рисует мне только медленную и мучительную смерть в этой «братской могиле».
− И что теперь? − вопрос словно повис в воздухе.
И вот, когда я уже собрался выползать назад в «смрадный погреб», моей руки коснулся какой-то металлический предмет. Обшарив рукой пространство вокруг, я обнаружил сначала кости человеческой руки, а затем пистолет, который она, скорее всего, сжимала. Он был весь покрыт комками земли, но это определенно был пистолет. Возможно, им бедняга и копал себе путь, не найдя лучшего применения.
Страница 2 из 5
