Предназначение

Так же он постоянно собирал пожертвования на нужды церкви. И нужно ли говорить, что деньги он присваивал себе. И как бы я не боялся, не осуждал и не призирал его — тюрьмы я боялся больше. И вот настал день, когда к нам приехал сам кардинал. Он остановился у нас на пару дней — проездом. Эти пару дней настоятель был сам не свой. Он боялся оставлять меня наедине с кардиналом. Боялся, что моя совесть заставит меня все ему рассказать. В первую ночь он даже пригрозил мне расправой. До второй ночи я не дожил. Вернее настоятель так думает.

От всех этих мыслей кровь моя закипала.

− Он сама тьма! — услышал я голос. Мой голос.

− И ты все еще считаешь, что он не заслуживает смерти? Он подобен сатане.

− Думаешь, после стольких лет рабства у этого… этого… − я начал задыхаться от негодования и гнева. − Думаешь, я все еще верю в бога!? — выдохнул я.

− Я думаю, тебе стоит изменить свои взгляды, учитывая, что ты, несомненно, был в услужении у самого дьявола, — продолжал голос. − Разве ты не заметил рогов на его лбу, которые он постоянно пытался спрятать под волосами.

− А ведь и правда. Он всегда постригается так, чтобы прикрыть лоб.

− Представь, какая награда тебя ожидает, если ты повергнешь владыку тьмы. Тебе нужно лишь восполнить свои силы.

И тут я почувствовал что, что-то держу в руках. Что-то мягкое и слегка прохладное.

− Тебе нужны силы, − повторил голос. − Ты должен жить, чтобы отомстить!

Моих ноздрей коснулся дразнящий аромат чего-то съедобного. Я поднес предмет в моих руках ближе к лицу, и рот тут же наполнился слюной — это был запах жареной курицы и картошки фри. Впиваясь в мягкую плоть зубами, я уже не сомневался, что это подарок свыше. Господь благословил меня этим даром. И впервые за долгое время я искренне помолился.

− Это будет не местью, — сказал я, покончив с трапезой.

— Я совершу правосудие во имя Господа Бога!

Услышав эти слова, я понял, что обрел смысл. Обрел предназначение. А после я уснул. На этот раз совершенно без сновидений.

Проснулся я совершенно разбитый. Усталость так и наваливалась. Голова кружилась, а во рту был солоновато-металлический вкус.

− Кажется, у меня в кармане кое-что есть, чтобы смочить твое горло и, возможно, даже немного тебя взбодрить, − снова подал голос мой незримый собеседник.

− Кто ты? И почему помогаешь мне? − спросил я, снова обшаривая карманы вчерашнего бедняги.

− А кем ты хочешь, чтобы я был?

Я немного заколебался.

− Может, тебя послал Бог, чтобы вернуть меня на путь истины? − догадался я, найдя, наконец, то, чего, как мне казалось, сейчас не хватало − маленькую бутылочку. По форме наощупь она была похожа на те, что бывают в барах гостиничного номера. Я тут же открыл ее и осушил одним глотком. Горло приятно обожгло, и я блаженно откинулся на стену. Вязкий туман опьянения окутывал меня. Но усталость стала еще более ощутимой. Рука вдруг дернулась, и бутылочка, вылетев, разбилась.

− Тебе нужно еще немного сил. Поешь и немного поспи еще. Завтра большой день, − твердил голос.

И, не церемонившись на этот раз, я ел его вторую ногу, не отделяя ее от тела.

Засыпая, я чувствовал, что моя рука немного подергивалась. А еще я был сыт.

Когда я проснулся, все было как в тумане, но я точно знал, что мне делать. Я взял кость, что осталась от вчерашнего обеда. Нащупал люк, из которого появился мой друг. И вскоре, используя кость как рычаг, мне удалось выломать крышку, а затем я вдруг обнаружил себя стоящим под дождем у открытого люка. Кусок жизни словно вырвали из памяти. Но разве это так уж важно. Я выбрался! Я живой.

Невдалеке виднеется церковь. Мокрые от дождя, позолоченные купола мягко поблескивают в лунном свете. Я подставил лицо дождю. И сложил руки в молитве, но правая снова непроизвольно дернулась.

− Это ничего, − успокаивал я себя. − Это неважно сейчас.

И уже не обращая внимания на подергивания, несколько раз прочитал «Отче Наш». Это меня всегда успокаивало. А затем под стройный хор цикад и сверчков, с пистолетом в руке и тяжестью на сердце я двинулся к месту моего предназначения.

Было уже далеко заполночь. В церкви никого не было, и меня никто не останавливал. Дождь усилился, и, когда я вошел в большую залу, вода лилась с меня ручьями. Шаги гулким эхом отскакивали от стен. Свечи потрескивали у алтаря, слабо освещая истощенную фигурку Спасителя Нашего. Все было таким величественным и недоступным. Священная обитель. Но взглянув Ему в глаза, я почувствовал всю ужасную тяжесть своего предназначения. Но только укрепился духом… Снова провал.

Я в кабинете настоятеля, а тот стоит на коленях ко мне спиной, и мой пистолет приставлен к его затылку. Он причитает. Умоляет меня о прощении. Умоляет Меня о Прощении!

− Время для исповеди прошло, — долетели до меня мои слова.