Марина и море

Он устремил взгляд вдаль, а потом обратился к Марине официальным тоном:

— Не заплывайте больше так далеко, здесь местами глубина до десяти метров.

Развернулся и пошел прочь.

Марина даже опешила:

— Подождите… А девушка?

Он остановился и снова посмотрел на Марину. По всему было видно, что не расположен говорить, но, видимо, сжалился:

— Вы, наверное, в первый раз в наших местах? Обычно всем туристам прежде всего рассказывают нашу легенду.

— Какую легенду? — поежилась Марина.

— Это было — как говорят — в конце девяностых. Курортный роман. Она — студентка из Москвы, он молодой аспирант, тоже москвич. А встретились здесь. Через три дня заканчивался его отпуск, а он впервые встретил ее — здесь, на берегу. Она была в белом сарафане в голубой цветок. Парень и девушка поняли, что искали друг друга всю жизнь, но ему нужно было уезжать, а у нее отпуск только начался. В день отъезда она подарила ему брошку — символику гостиницы, а он предложил пожениться, как только она вернется в Москву. Девушка согласилась.

— А потом? — Марина уже понимала, что ничем хорошим эта история не закончилась.

— Она так и не позвонила ему. Он искал ее в Москве и только спустя несколько лет выяснил, что она утонула тем летом. Здесь, в десяти метрах от берега. Плавала и не заметила компанию подвыпивших студентов в лодке, которые случайно ударили ее веслом по голове. Студенты пытались ее вытащить, но… тело так и не нашли потом.

— Я видела ее… — неслышно прошептала Марина.

— Ее многие видят. Не берите в голову: у каждого курорта есть подобная легенда. Как вас зовут?

— Марина, — машинально ответила она.

— А меня Максим. Хотите, я провожу вас в отель?

Он смотрел на Марину своими синими глазами и тепло улыбался. Высокий, загорелый, в меру мускулистый. Картинка, а не парень. Марина подумала, что ей следует позволить ему проводить себя, позволить угостить ужином, и позволить остаться с собою на ночь. Но где взять сил для этого?

Душа Марины была выжжена дотла, чувствовать ей было уже нечем. А имитация чувств, фальшь, притворство — всегда были противны Марине.

— Спасибо, не нужно, — мягко отвела она его руку, заботливо протянутую.

Ужинать Марина не стала, сразу поднялась в номер.

Отель был некогда санаторием. В девяностые его выкупил кто-то, кто имел для этого средства, отремонтировал, обставил новой мебелью и назвал отелем. Но советский дух отсюда было не вытравить ничем. Именно он — этот дух — в лице горничных бесцеремонно вваливался с двенадцати до двух каждый день в комнату и начинал уборку, не замечая табличек «Не беспокоить» на двух языках на двери. Именно он подкладывал чьи-то волосья в котлеты, и он выпускал по ночам тараканов гулять по номеру. И — без сомнений — именно он заствлял протекать все краны в гостинице так, что к вечеру в ванной на полу образовывалась лужа, которую Марине приходилось подтирать. Самой, потому что горничных, разумеется, после двадцати часов найти было уже невозможно.

Приняв душ и в очередной раз приведя в порядок ванную, Марина выключила свет в номере и легла на нерасправленную кровать. Она не стала задергивать шторы — ей нравилось наблюдать, как солнце медленно плавится в морской глубине, окрашивая все побережье медным цветом.

Марина снова раздумывала, для чего она приехала сюда. Отдохнуть? От чего? Будучи Его женой, она никогда не работала, только и делала, что отдыхала. Загорать? Можно было поехать за границу — Он предлагал организовать ей первоклассный отпуск. Наверное, надеялся таким образом загладить вину за то, что ушел к другой.

— Мы давно уже с тобой расстались, Мариша, разве ты не заметила? — сказал Он напоследок.

— Да мы всегда только числились парой. Неужели ты действительно не знала, что у меня кто-то есть? Не верю… Прощай, я уверен, ты тоже когда-нибудь будешь счастлива. Останемся друзьями?

— Конечно, — улыбнулась Марина, — останемся друзьями. Ты знаешь, я ведь тоже… недавно встретила человека. В пятницу мы уезжаем с ним на Черное море.

Почему она сказала, что на Черное море? Могла ведь назвать и Мальдивы, и Таиланд, да хоть Египет… Она сказала это и внимательно смотрела в Его глаза — надеялась, что в них вскипит ревность, и… Нет, Его взгляд только просветлел. Он широко улыбнулся и поспешил обнять Марину:

— Я так рад, Мариша, так рад!

А потом Он ушел.

Марина до сих пор помнила, как спокойно закрыла за Ним дверь, как села в Его любимое кресло, подобрав по себя ноги, и включила телевизор. В душе было пусто. Все ее надежды, мысли, радости были о Нем. Вся ее жизнь было посвящена Ему. С Его же уходом у Марины не осталось ничего, кроме съедающей изнутри пустоты.

Как Он мог?

Ведь она любила Его так сильно, что даже детей не заводила лишь потому, не желала тратить свое внимание ни на кого-то еще.