Несомненно, в жизни каждого есть свои белые и черные полосы. Люди часто делают ошибки, которые в той или иной мере влияют на их судьбу.
Добавить в моё избранное
16 мин, 12 сек 7300
Как он мог ввязаться в столь сомнительное дело? Заставил украсть эту белую дуру, да ещё и кататься к ней за сотню километров, в этот чертов лес. Если так подумать, то он не так уж и много потерял. Всего лишь какие — то жалкие пятнадцать штук!
— Я идиот.
Если бы кто-нибудь со стороны услышал эту фразу, то подумал бы, что этот человек просто забыл сделать какой-нибудь пустяк. Ёхан Браут в детстве был очень уравновешенным ребенком. С возрастом это качество никуда не делось. Его жена ни разу за всю их совместную жизнь не слышала от мужа плохого слова. За эти 28 лет у них не было ни одной ссоры. Возможно это кого-нибудь удивило бы, но этому человеку было абсолютно наплевать, что о нем думают другие. Единственный раз он сорвался на крик в кабинете из-за этого бессмысленного эксперимента. Единственный раз за все 48 лет его необычайно спокойной жизни.
— Милый! Завтрак? — голос жены его совсем успокоил и, надев тапочки, все еще в пижаме, Браут поплелся на кухню… — Пап, а пап, а Сьюи не возвращает мне мою книгу, а еще вчера он прогулял колледж, а сегодня… — Сьюи, верни своей сестре книгу, иначе я сниму дверь с твоей комнаты, ты понял? — отец глянул на сына из-под очков своим самым суровым взглядом.
Но Сьюи испугало совсем не это, а угроза лишиться двери — тем самым нарушив его право на личную жизнь. Парень медленно поплелся наверх и через несколько минут книга, обдав сестру Кэт брызгами молока, оказалась в её тарелке с завтраком.
— Пап!
Отец в свою очередь поучительно заметил:
— А ябедничать не хорошо, — и все с таким же спокойным видом продолжил читать газету с утренними новостями.
После завтрака Ёхан Браут одел свой деловой костюм и, как обычно, направился на работу… 4 … Какой же мягкий мох. Он такой зелёный, почти изумрудный. Я уже давно сняла цепь. Я могу ходить. Теперь я точно знаю, что нежно — голубой свет появляется тогда, когда я этого хочу, а я захотела, чтоб он был постоянно. Сегодня мне снова снились сны. Я опять видела столб, пробовала найти ход вниз, чтоб открыть дверь с другой стороны. Может они её слишком хорошо спрятали? А может это не мой столб? Но я ведь могу поискать их и попросить открыть дверь. Я скучаю по кошке. Сегодня я снова умывалась-маленький ручеёк стекает вниз по стене и уходит куда — то под мох. Если набрать воду в мисочку, где была еда, можно умыться и вымыть руки. Я сама додумалась так сделать и сегодня я впервые за долгое время увидела своё лицо. Мне кажется я красивая. Но больше всего мне понравились мои глаза. Они такие синие, наверное как море.
Мне тут тепло. Они даже не подозревают, что я так много умею. Тут светло и я могу теперь часами смотреть на своё отражение в мисочке с водой. Раньше я любила кошку, теперь я люблю себя… Я заметила, что даже стены стали не такими влажными.
Я пробовала найти их, я нашла, когда спала. Он красивый, высокий. Мне кажется он тоже меня любит. А старый на него кричал — наверное тот его очень разозлил. Но я не могу их простить. Они меня забыли тут, а я ведь такая красивая… Я уже хочу спать. Мох такой тёплый, он мягкий, из-за него я могу видеть свои сны… Обычный скучный день. Контора была как обычно пуста. Даже телефон, казалось, не хотел, чтоб по нему говорили, как и каждый день, Браут разбирал документы, подготавливал финансовые отчеты для разных компаний. Он прекрасно знал, что рядового финансиста никто не заподозрит в причастности к каким-то сомнительным экспериментам, а тем более в краже людей. Он заключил сделку с Льюисом Кэролом семь лет назад. Первым их экспериментом стала разработка особого токсина, вызывающего приступы необоснованного страха. Но он, увы, работал только на животных. После этого у самого Браута родилась идея. Тогда он сказал:
— Может мы не на том пробуем? — Кэролу совсем не понравился злорадный блеск в его маленьких глазках.
— Ты переделаешь, ты всё переделаешь. С учетом ДНК человека.
— Но где мы возьмём… — Браут оборвал его на полуслове.
— Укради, завербуй, где хочешь ищи — я же плачу.
— Может … — Не может! — интонация явно указывала на его решительность.
— Я так хочу.
Тогда они и украли эту девушку. Сначала за ней наблюдали: в семье разлады, друзей нет, парня нет, сверстники отзывались о ней как о «странной». Она им подходила. Её звали Луна… Браут помог Кэролу затащить её в погреб и приковать. Тот всё ещё сомневался, но первый укол преградил шаг назад. Сначала всё шло хорошо — они даже установили несколько камер, чтоб наблюдать за ней. После уколов она много спала. Просыпаясь, металась по свое «тюремной камере», в короткие периоды затишья забивалась в угол и немигающими глазами смотрела в черную пустоту. Время от времени они усыпляли её — требовалась лошадиная доза снотворного — чтоб просканировать мозг. Тогда она видела их лица — пять или шесть раз. Потом вдруг все оборвалось: она перестала есть, она перестала спать — просто сидела и смотрела в одну точку, иногда, кажется, плакала.
— Я идиот.
Если бы кто-нибудь со стороны услышал эту фразу, то подумал бы, что этот человек просто забыл сделать какой-нибудь пустяк. Ёхан Браут в детстве был очень уравновешенным ребенком. С возрастом это качество никуда не делось. Его жена ни разу за всю их совместную жизнь не слышала от мужа плохого слова. За эти 28 лет у них не было ни одной ссоры. Возможно это кого-нибудь удивило бы, но этому человеку было абсолютно наплевать, что о нем думают другие. Единственный раз он сорвался на крик в кабинете из-за этого бессмысленного эксперимента. Единственный раз за все 48 лет его необычайно спокойной жизни.
— Милый! Завтрак? — голос жены его совсем успокоил и, надев тапочки, все еще в пижаме, Браут поплелся на кухню… — Пап, а пап, а Сьюи не возвращает мне мою книгу, а еще вчера он прогулял колледж, а сегодня… — Сьюи, верни своей сестре книгу, иначе я сниму дверь с твоей комнаты, ты понял? — отец глянул на сына из-под очков своим самым суровым взглядом.
Но Сьюи испугало совсем не это, а угроза лишиться двери — тем самым нарушив его право на личную жизнь. Парень медленно поплелся наверх и через несколько минут книга, обдав сестру Кэт брызгами молока, оказалась в её тарелке с завтраком.
— Пап!
Отец в свою очередь поучительно заметил:
— А ябедничать не хорошо, — и все с таким же спокойным видом продолжил читать газету с утренними новостями.
После завтрака Ёхан Браут одел свой деловой костюм и, как обычно, направился на работу… 4 … Какой же мягкий мох. Он такой зелёный, почти изумрудный. Я уже давно сняла цепь. Я могу ходить. Теперь я точно знаю, что нежно — голубой свет появляется тогда, когда я этого хочу, а я захотела, чтоб он был постоянно. Сегодня мне снова снились сны. Я опять видела столб, пробовала найти ход вниз, чтоб открыть дверь с другой стороны. Может они её слишком хорошо спрятали? А может это не мой столб? Но я ведь могу поискать их и попросить открыть дверь. Я скучаю по кошке. Сегодня я снова умывалась-маленький ручеёк стекает вниз по стене и уходит куда — то под мох. Если набрать воду в мисочку, где была еда, можно умыться и вымыть руки. Я сама додумалась так сделать и сегодня я впервые за долгое время увидела своё лицо. Мне кажется я красивая. Но больше всего мне понравились мои глаза. Они такие синие, наверное как море.
Мне тут тепло. Они даже не подозревают, что я так много умею. Тут светло и я могу теперь часами смотреть на своё отражение в мисочке с водой. Раньше я любила кошку, теперь я люблю себя… Я заметила, что даже стены стали не такими влажными.
Я пробовала найти их, я нашла, когда спала. Он красивый, высокий. Мне кажется он тоже меня любит. А старый на него кричал — наверное тот его очень разозлил. Но я не могу их простить. Они меня забыли тут, а я ведь такая красивая… Я уже хочу спать. Мох такой тёплый, он мягкий, из-за него я могу видеть свои сны… Обычный скучный день. Контора была как обычно пуста. Даже телефон, казалось, не хотел, чтоб по нему говорили, как и каждый день, Браут разбирал документы, подготавливал финансовые отчеты для разных компаний. Он прекрасно знал, что рядового финансиста никто не заподозрит в причастности к каким-то сомнительным экспериментам, а тем более в краже людей. Он заключил сделку с Льюисом Кэролом семь лет назад. Первым их экспериментом стала разработка особого токсина, вызывающего приступы необоснованного страха. Но он, увы, работал только на животных. После этого у самого Браута родилась идея. Тогда он сказал:
— Может мы не на том пробуем? — Кэролу совсем не понравился злорадный блеск в его маленьких глазках.
— Ты переделаешь, ты всё переделаешь. С учетом ДНК человека.
— Но где мы возьмём… — Браут оборвал его на полуслове.
— Укради, завербуй, где хочешь ищи — я же плачу.
— Может … — Не может! — интонация явно указывала на его решительность.
— Я так хочу.
Тогда они и украли эту девушку. Сначала за ней наблюдали: в семье разлады, друзей нет, парня нет, сверстники отзывались о ней как о «странной». Она им подходила. Её звали Луна… Браут помог Кэролу затащить её в погреб и приковать. Тот всё ещё сомневался, но первый укол преградил шаг назад. Сначала всё шло хорошо — они даже установили несколько камер, чтоб наблюдать за ней. После уколов она много спала. Просыпаясь, металась по свое «тюремной камере», в короткие периоды затишья забивалась в угол и немигающими глазами смотрела в черную пустоту. Время от времени они усыпляли её — требовалась лошадиная доза снотворного — чтоб просканировать мозг. Тогда она видела их лица — пять или шесть раз. Потом вдруг все оборвалось: она перестала есть, она перестала спать — просто сидела и смотрела в одну точку, иногда, кажется, плакала.
Страница 2 из 5
