И кровь, и секс, и деньги

Силы ушли в ту же секунду; задыхаясь от счастья, с комком в горле, он карабкался по ступенькам. Солнце грело его лицо. Он последний раз окинул взором мрачные плиты подземелья — шагов чудища не слышно. Но следующий шаг стоил ему жизни.

Что это на выходе? Картинка расплывалась, кажется это человек. Да. А что это у него в руках?

Предмет озарился вспышкой, и тридцать пуль одна за другой влетели в туловище Слепца.

Острый слух минотавра уловил звук стрельбы, однако для него это ничего не значило. С полным желудком он добрел до центральной комнаты. Человеческие черепа и другие останки, завернутые в тряпки, выдавали в этом помещении берлогу зверя. С облегчением он начал извергать из себя все тела — целые и по частям, — которые он сегодня проглотил.

С оторванной руки снял часы, у кого-то оказалась на шее золотая цепочка, пара карманов оттягивались бумажниками. Он подошел к треснутой стене и извлек из нее массивный камень. В глубине стены оказалось вместилище, набитое сверкающими и золотящимися горами, обложенными по краям денежными бумажками. Сегодня это все пополнилось еще небольшой горкой.

Минотавр потревожил плечо девушки, заставляя ее проснуться в кошмар. Она с головы до ног вымазана в слизи, но жива, хотя ресницы не размыкала. Тогда чудовище подняло девушку за ноги и стало трясти. Сознание вновь залетело в голову девушке и вырвалось всхлипами, как после длительного погружения в воду. Ожившее тело он швырнул в угол, куда и последовал. По стандартной процедуре снял браслет, вырвал сережку. Вторую серьгу девушка сняла сама, чтобы избежать страданий. Но зверю этого было не достаточно. Он принялся за одежду. Тогда паника без остатка захватила девушку, заставляя ее кричать на помощь несуществующих людей и богов.

В это время в куче человеческих останков вызрела еще одна жизнь. Ошарашенными глазами Манин глядел на свои сверкающие в слизи одежду и руки. К удивлению примешалась тошнота, когда он понял, что лежит вокруг обломков тех, с кем еще недавно вел споры.

— Помогите! — все еще кричала девушка.

Парень увидел ужасную картину: чудовище, зажав в ладонях тоненькую былинку тела девушки, пытается ее осквернить.

«Что я могу сделать?» — думал он.«Да ничего» — тут же был ответ. Его выживание было чудом. Надо быстрее, не смотря ни на что, пользоваться моментом, чтобы удрать подальше, пока минотавр занят добычей, а девушкины крики занимают его уши.

Если он побежит сейчас, минотавр, может быть, его и не догонит. Именно сейчас. Прежде чем собраться с силами, Манин увидел разверстую стену, стреляющую сотнями искр из своего лона. «Жизнь важнее. Не стоит рисковать» — «Ты можешь кошмар превратить в праздник» — «Но можешь и не выжить».

— Лучше убей меня сразу! — из последних голосовых сил кричала она, будто бы нечеловек мог что-то понять.

Когда больше ничего не оставалась, девушка схватила свою голову руками и резко рванула ее в сторону. После хруста раздался ужасный вой. В гневе зверь раскидал юное тело по всему залу. Ему оставалось лишь кинуть сережки да браслет в хранилище, но вместо привычного звона стукающихся драгоценностей он услышал лишь глухое шмяканье. Все было понятно, в куче трупов как раз не хватало еще одного тела. А слизистые следы уходили в древо лабиринта.

До Манина донесся рев такой силы, словно зверь был не за десять поворотов от него, а прямо за спиной. Пришлось вспомнить, как в детстве он собирал яблоки, только на этот раз в рубашке он нес не фрукты, а что-то гораздо более дорогое. От этого в десять раз жальче посыпать все новые и новые развилки сверкающими брошами и бусами. Горка драгоценностей все уменьшалась, но чтобы выбраться отсюда, нужно отмечать свое продвижение хоть чем-нибудь. В лабиринтах на бумаге это был карандаш за два рубля, а в реальной жизни, в этом чертовом подземелье приходилось на ветер пускать купюры с российскими городами, а то и доллары и даже куски дорогих тканей. Не было времени задумываться об относительной стоимости (в два ли, в двадцать ли раз) — земля уже сотрясалась, а поэтому на дорогу летели и сотни монет, и пряжки ремней с запонками, и всевозможной величины распятия, которых, странное дело, было едва ли меньше, чем монет.

Пару раз он возвращался из тупиков по золотым брызгам. Увидел выброшенный впопыхах блестящий сапфир. Наклонился, чтобы поднять, но в результате за край рубашки вывалились два бриллианта.

Свет спасения, казалось, не принес должного облегчения везунчику: за завернутым подолом рубашки не осталось почти ничего. Да и к тому же на выходных ступенях он увидел подозрительно лежащий простреленный труп Слепца. На коленях и локтях он поднялся к вершине ступеней, чтобы краем глаза увидеть каску с очками и огромный стационарный пулемет. У Манина едва хватило реакции убрать голову от летящего свинца.

— Радость моя, что же ты делаешь? Я же человек, не стреляй! Прошу!

— Это моя работа. Прости.