Комета, волосатое чудовище, ползла по небу. Её движение вдоль Млечного пути было неуловимым, но Тим очень долго лежал, запрокинув голову, и поэтому видел, как небесная странница неотвратимо скользит в сторону городка, в который он спешил. Он смутно помнил, как бежал по тёмному лесу пока не упал без сил на снег. Звёзды бродили по кругу, их матовое поле с кляксами тёмных провалов разрезала сверкающая бритва.
Добавить в моё избранное
15 мин, 29 сек 3739
Тима скрутило от ужаса, он спрятался за кусты и боялся вздохнуть. Карлику не повезло. О, господи, какая страшная смерть!
Заскрипели ржавые петли на двери кирхи, и в узкой полоске пробивающегося сквозь дверной проём света показалась сгорбленная фигура мужчины, сжимающего в руках ружье. Луна светила в полную силу, и Тиму удалось рассмотреть старика. Взлохмаченные волосы и руки-кувалды, легко держащие тяжёлое оружие, словно это был не дробовик, а тростинка. Тим затаился, но проклятый кашель выдал его. Перед глазами всё поплыло, и он свалился на землю, надрываясь в хрипе.
Когда пелена упала с глаз, Тим увидел кирху, массивный крест на фоне кометы, и стоящих в двух шагах от него старика и собаку с окровавленной пастью. Рядом с ними, казавшийся бесформенным клубком, в кое-как намотанной одежде переминался с ноги на ногу карлик и тихо позвякивал колокольчиком. Тим перевернулся на спину и затих. Все были живы. И почему он подумал, что кто-то хочет его убить? Во всём виновата комета. И жёлтый туман. Старик о чём-то его спросил, но он не расслышал. Тот спросил его снова и Тим понял, что спрашивают о чуме. Он замычал в ответ и замотал головой: нет, он не болен! Он сбежал из чумного города, но болезнь его миновала!
Старик недоверчиво хмыкнул и, подняв его, как пушинку, понёс по тропинке в церковь. В другой руке у старика был зажат мешок, из которого капала, пробивая маленькие лунки в снегу, кровь. Карлик тащил ружьё и тихо ругался.
Пройдя между рядами скамеек к алтарю, старик кинул на пол мешок и бережно опустил Тима на алтарь. Тот в ужасе замычал от такого кощунства, но старик усмехнулся и сказал: «Не бойся. Ты сильнее Его, раз выжил». Он показал на распятие Христа, вырезанное из цельного куска дерева, величиной в рост человека, и небрежно перекрестился. Помолчав, он сказал карлику и собаке: «Спасителя надо накормить» и открыл потайную дверь, за которой виднелась лестница в подвал.
Протиснувшись бочком в узкий проход, старик забрал у карлика ружьё и повёл шатающегося, обессилевшего Тима вниз, по темным переходам, коридорам, пахнущим плесенью, к одному ему известной каморке. Впереди вышагивал карлик, волочил мешок и звенел колокольчиком, беспрестанно ударяя им о стены. Пёс остался наверху, получив большой кусок от загрызенного им волка. Тим чуть опять не потерял сознание от зловония, наполнявшего подвал, но вскоре они добрались до жилища старика. В лицо Тиму ударил тёплый воздух, и он задохнулся от запаха еды. Как же давно он не ел!
Всё время, пока он хлебал наваристые щи, старик говорил. Видимо ему не с кем было общаться, ведь карлик был сумасшедшим, а люди, живущие в городе, пуще всего боялись чумы, и поэтому кирха вот уже несколько лет стояла необитаемой, даже Господь наш небесный и тот отвернулся от неё. «Чудо! — кричал старик, близко наклоняясь к тиминому лицу и брызгая слюной.»
— Нам всем не хватает чуда!«Карлик сидел в углу и мрачно смотрел на проповедника. В перерыве между словами, уродец взмахивал колокольчиком и злобно спрашивал, переходя на визг:» Где моя мама?!«Тим вздрагивал и давился пищей, а старик орал:» Заткнись, несчастный!«Лилипут криво ухмылялся и звенел ещё громче.»
Пламя свечи отбрасывало на своды кельи причудливые тени от мечущегося в припадке ярости старика. Он вещал о каре небесной, постигшей род людской, о вере в чертей и древних богов, которая заведёт народ во тьму мракобесия. Жёлтый туман не снаружи, кричал он. Жёлтый туман, населённый чудовищами, у нас в голове. Да! Именно так! Надо спасти людей, хоть они и не достойны этого. Надо спасти мир от греховности и выродков, населяющих его!
Старик замолчал, переводя дыхание. Карлик жалобным голоском сказал: «Где моя мама?!» и захохотал, но как-то жутко с присвистом. Плакал или смеялся. Скорбел или издевался. Ведь жизнь над ним подшутила изрядно, наградив уродством и немыслимой злобой.
«Ты прошёл конфирмацию?» — спросил Тима старик. Он навис над ним и его глаза, словно два светящихся уголька, горели в полутьме.
Тим кивнул в ответ. Он уже плохо соображал, солово глазея на старика. Сыто икнув, он завалился на бок и сквозь полусон слушал речи о боге и дьяволе, о людях и нечистой силе. Ему было всё равно. Он в тепле и уюте, а что будет дальше, на то воля божья. Карлик подполз ближе и прошептал ему на ухо: «Ты умрёшь и увидишь мою маму». Тим отмахнулся от него и заснул, тихо посапывая и вздрагивая во сне от кошмарных видений, навеянных событиями прошедшего дня.
Он проснулся от жалобного тявканья собаки, которая скребла в дверь и скулила, просясь в каморку. Стены кирхи сотрясались от мощных ударов, и с потолка сыпалась труха. Ни карлика, ни старика в каморке не было. Опять дневные монстры, появляющиеся из жёлтого тумана пытались пробраться внутрь церкви. За два месяца, пока комета бороздила небо, они не убили ни одного человека, но домашние животные их очень боялись. Тим, зевнув, поднялся с низкой лежанки и пошёл открывать дверь.
Заскрипели ржавые петли на двери кирхи, и в узкой полоске пробивающегося сквозь дверной проём света показалась сгорбленная фигура мужчины, сжимающего в руках ружье. Луна светила в полную силу, и Тиму удалось рассмотреть старика. Взлохмаченные волосы и руки-кувалды, легко держащие тяжёлое оружие, словно это был не дробовик, а тростинка. Тим затаился, но проклятый кашель выдал его. Перед глазами всё поплыло, и он свалился на землю, надрываясь в хрипе.
Когда пелена упала с глаз, Тим увидел кирху, массивный крест на фоне кометы, и стоящих в двух шагах от него старика и собаку с окровавленной пастью. Рядом с ними, казавшийся бесформенным клубком, в кое-как намотанной одежде переминался с ноги на ногу карлик и тихо позвякивал колокольчиком. Тим перевернулся на спину и затих. Все были живы. И почему он подумал, что кто-то хочет его убить? Во всём виновата комета. И жёлтый туман. Старик о чём-то его спросил, но он не расслышал. Тот спросил его снова и Тим понял, что спрашивают о чуме. Он замычал в ответ и замотал головой: нет, он не болен! Он сбежал из чумного города, но болезнь его миновала!
Старик недоверчиво хмыкнул и, подняв его, как пушинку, понёс по тропинке в церковь. В другой руке у старика был зажат мешок, из которого капала, пробивая маленькие лунки в снегу, кровь. Карлик тащил ружьё и тихо ругался.
Пройдя между рядами скамеек к алтарю, старик кинул на пол мешок и бережно опустил Тима на алтарь. Тот в ужасе замычал от такого кощунства, но старик усмехнулся и сказал: «Не бойся. Ты сильнее Его, раз выжил». Он показал на распятие Христа, вырезанное из цельного куска дерева, величиной в рост человека, и небрежно перекрестился. Помолчав, он сказал карлику и собаке: «Спасителя надо накормить» и открыл потайную дверь, за которой виднелась лестница в подвал.
Протиснувшись бочком в узкий проход, старик забрал у карлика ружьё и повёл шатающегося, обессилевшего Тима вниз, по темным переходам, коридорам, пахнущим плесенью, к одному ему известной каморке. Впереди вышагивал карлик, волочил мешок и звенел колокольчиком, беспрестанно ударяя им о стены. Пёс остался наверху, получив большой кусок от загрызенного им волка. Тим чуть опять не потерял сознание от зловония, наполнявшего подвал, но вскоре они добрались до жилища старика. В лицо Тиму ударил тёплый воздух, и он задохнулся от запаха еды. Как же давно он не ел!
Всё время, пока он хлебал наваристые щи, старик говорил. Видимо ему не с кем было общаться, ведь карлик был сумасшедшим, а люди, живущие в городе, пуще всего боялись чумы, и поэтому кирха вот уже несколько лет стояла необитаемой, даже Господь наш небесный и тот отвернулся от неё. «Чудо! — кричал старик, близко наклоняясь к тиминому лицу и брызгая слюной.»
— Нам всем не хватает чуда!«Карлик сидел в углу и мрачно смотрел на проповедника. В перерыве между словами, уродец взмахивал колокольчиком и злобно спрашивал, переходя на визг:» Где моя мама?!«Тим вздрагивал и давился пищей, а старик орал:» Заткнись, несчастный!«Лилипут криво ухмылялся и звенел ещё громче.»
Пламя свечи отбрасывало на своды кельи причудливые тени от мечущегося в припадке ярости старика. Он вещал о каре небесной, постигшей род людской, о вере в чертей и древних богов, которая заведёт народ во тьму мракобесия. Жёлтый туман не снаружи, кричал он. Жёлтый туман, населённый чудовищами, у нас в голове. Да! Именно так! Надо спасти людей, хоть они и не достойны этого. Надо спасти мир от греховности и выродков, населяющих его!
Старик замолчал, переводя дыхание. Карлик жалобным голоском сказал: «Где моя мама?!» и захохотал, но как-то жутко с присвистом. Плакал или смеялся. Скорбел или издевался. Ведь жизнь над ним подшутила изрядно, наградив уродством и немыслимой злобой.
«Ты прошёл конфирмацию?» — спросил Тима старик. Он навис над ним и его глаза, словно два светящихся уголька, горели в полутьме.
Тим кивнул в ответ. Он уже плохо соображал, солово глазея на старика. Сыто икнув, он завалился на бок и сквозь полусон слушал речи о боге и дьяволе, о людях и нечистой силе. Ему было всё равно. Он в тепле и уюте, а что будет дальше, на то воля божья. Карлик подполз ближе и прошептал ему на ухо: «Ты умрёшь и увидишь мою маму». Тим отмахнулся от него и заснул, тихо посапывая и вздрагивая во сне от кошмарных видений, навеянных событиями прошедшего дня.
Он проснулся от жалобного тявканья собаки, которая скребла в дверь и скулила, просясь в каморку. Стены кирхи сотрясались от мощных ударов, и с потолка сыпалась труха. Ни карлика, ни старика в каморке не было. Опять дневные монстры, появляющиеся из жёлтого тумана пытались пробраться внутрь церкви. За два месяца, пока комета бороздила небо, они не убили ни одного человека, но домашние животные их очень боялись. Тим, зевнув, поднялся с низкой лежанки и пошёл открывать дверь.
Страница 2 из 5
