Действие первое. Пролог Поезд. Купе. Стук колес. Тонкие нити проводов расходятся, смыкаются, и вновь расчерчивают небо в школьную линейку. И так без конца. Боже мой, как же я устал! И один ли я? Вот и сидящий рядом старик, как знаком мне его расфокусированный взгляд!
Добавить в моё избранное
16 мин, 0 сек 9485
Это надо же было так изловчиться. Сразу и насмерть.
— Что вы наделали! — воскликнула девушка, когда ситуация вдруг ясно вырисовалась в новом свете.
Старик приложил палец к губам, но девушка не унималась.
— Нет, я не буду молчать. Вы — у…, — она поперхнулась, и тень ужаса вновь легла на ее лицо.
«Ну, я попал, — пронеслось в голове.»
— Кто в милиции поверит в эти истории о мумиях? Черт побери! Так влипнуть из-за такой дряни.«И тут заговорил наш четвертый попутчик:»
— Не бойся, — обратился он ко мне.
— Ты поступил правильно. Она — нет. Но как бы то ни было, все будет хорошо. Мой племянник (а я и был тем молодым человеком, что ушел тогда со стариком), так вот, мой племянник многое унаследовал от своего отца. Кроме главного. Тот наказывал зло и сеял добро. Только добро. А мой племянник — нет. Поэтому тебе и удалось его убить. Я, конечно, немножко помог тебе, но это было не главным. Мы с ним, — он кинул взгляд на то, что совсем недавно было нашим попутчиком, — выйдем на первой станции, и вы нас больше не увидите. Ты, — он обратился к девушке, — если не хочешь кончить дни в сумасшедшем доме, никому об этой истории не рассказывай. И сказала бы уж спасибо своему рыцарю.
— Спасибо, — сдавленно произнесла она, но не было в ее устах искренности.
«Вот люди, все они таковы»… — пронеслись в голове знакомые с детства слова.
— А женщины в особенности.
— А теперь выйдите и отвернитесь. Негоже живым глядеть, как мертвые ходят.
— Ступай и не греши, — сказал мне старик, на прощание крепко пожимая руку.
— Так я, вроде, не расслабленный, — улыбнувшись, ответил я, ненавязчиво демонстрируя знание первоисточника.
— Был расслабленным, — как-то странно ответил он, и, кивнув на прощание, быстро пошел к выходу, куда минуту назад прошествовал мертвец.
Действие четвертое. Заключение.
Оставшуюся часть ночи мы ехали молча. О чем было с ней разговаривать?
Я лежал на спине, положив руки поверх одеяла, и смотрел в потолок, а точнее в освободившуюся надо мною верхнюю полку. Девушка лежала, и, возможно спала, отвернувшись от меня к стене. Самому спать не хотелось. Благо, ехать было уже недолго.
На перроне меня ждала жена с сыном. Глядя на ее великолепную фигуру, правильные нордические черты лица, и густые золотистые волосы, я вдруг ясно осознал, что пусть у меня одна жена и один сын, но какие, и ради них стоит жить. А что родится от семени, брошенного, где попадя, тот еще вопрос. Вот, один пример жизнь мне только что продемонстрировала.
— Папа, когда я вырасту, я стану десантником, — с лету сказал сынишка.
— Да, конечно, если будешь хорошо кушать и слушаться маму, — почти автоматически ответил я, целуя жену.
Святая наивность! А ведь из него действительно мог бы вырасти хороший солдат, рыцарь, защитник. Было бы только что и кого защищать. Когда-то и я был таким же… — Что-то ночью мне было тревожно, Эрнст, — сказала жена, ответно целуя меня.
— Виля тоже плохо спал. Вот и решила тебя встретить.
— Спасибо Эльза, — ответил я ей.
— Ты себе не представляешь, как я рад вас сейчас видеть.
— Я — Фридрих-Вильгельм! — как всегда гордо поправил маму маленький Виля, названный так в честь ее деда — немецкого коммуниста, эмигрировавшего в свое время в Союз. Называть детей в честь немецких коммунистов в моей семье стало какой-то традицией.
Мы оба улыбнулись. Глаза Эльзы лучились счастьем. Думаю, мои тоже.
И тут вдалеке, на той стороне улицы, в одном из закутков я ясно увидел, как пятеро молодых людей с круглыми бритыми головами, и как на подбор свинячьими рылами, одетых в грубые кожаные куртки и высокие шнурованные ботинки, окружили смуглого паренька.
«И эти уроды кого-то считают недочеловеком, — пронеслось в голове.»
— И не только считают. А сейчас какой-то несчастный ни за что, ни про что может лишиться здоровья, а то и жизни. И на его месте мог оказаться любой. А ведь по большому счету, если и надо от кого-то чистить Землю, и в первую очередь свою нацию и расу, так от этих агрессивных дегенератов. Так чтобы и генов их в дальнейших поколениях не осталось.«И тут я почувствовал, как из моей руки к ним потянулись щупальца, крепко взявшие молодых подонков за сердца. Они это тоже почувствовали и замерли. Ужас застыл на их лицах. Да простит меня читатель за эту избитую фразу, но так оно и было, и по-другому не скажешь.»
Я уже хотел было сжать железную хватку, но тут подумал, а как это будет объяснено потом? Нет, не стоит себя раскрывать так скоро. Не случайно скрывался и тот старик. И как-то неожиданно я ясно осознал, что оба моих новых знакомых были много младше, чем выглядели. Не так то и легок был их путь.
Полностью взяв под контроль одну из этих обезьян, я вытащил из кармана нож и по очереди (как это не цинично звучит) отправил на тот свет всю компанию.
— Что вы наделали! — воскликнула девушка, когда ситуация вдруг ясно вырисовалась в новом свете.
Старик приложил палец к губам, но девушка не унималась.
— Нет, я не буду молчать. Вы — у…, — она поперхнулась, и тень ужаса вновь легла на ее лицо.
«Ну, я попал, — пронеслось в голове.»
— Кто в милиции поверит в эти истории о мумиях? Черт побери! Так влипнуть из-за такой дряни.«И тут заговорил наш четвертый попутчик:»
— Не бойся, — обратился он ко мне.
— Ты поступил правильно. Она — нет. Но как бы то ни было, все будет хорошо. Мой племянник (а я и был тем молодым человеком, что ушел тогда со стариком), так вот, мой племянник многое унаследовал от своего отца. Кроме главного. Тот наказывал зло и сеял добро. Только добро. А мой племянник — нет. Поэтому тебе и удалось его убить. Я, конечно, немножко помог тебе, но это было не главным. Мы с ним, — он кинул взгляд на то, что совсем недавно было нашим попутчиком, — выйдем на первой станции, и вы нас больше не увидите. Ты, — он обратился к девушке, — если не хочешь кончить дни в сумасшедшем доме, никому об этой истории не рассказывай. И сказала бы уж спасибо своему рыцарю.
— Спасибо, — сдавленно произнесла она, но не было в ее устах искренности.
«Вот люди, все они таковы»… — пронеслись в голове знакомые с детства слова.
— А женщины в особенности.
— А теперь выйдите и отвернитесь. Негоже живым глядеть, как мертвые ходят.
— Ступай и не греши, — сказал мне старик, на прощание крепко пожимая руку.
— Так я, вроде, не расслабленный, — улыбнувшись, ответил я, ненавязчиво демонстрируя знание первоисточника.
— Был расслабленным, — как-то странно ответил он, и, кивнув на прощание, быстро пошел к выходу, куда минуту назад прошествовал мертвец.
Действие четвертое. Заключение.
Оставшуюся часть ночи мы ехали молча. О чем было с ней разговаривать?
Я лежал на спине, положив руки поверх одеяла, и смотрел в потолок, а точнее в освободившуюся надо мною верхнюю полку. Девушка лежала, и, возможно спала, отвернувшись от меня к стене. Самому спать не хотелось. Благо, ехать было уже недолго.
На перроне меня ждала жена с сыном. Глядя на ее великолепную фигуру, правильные нордические черты лица, и густые золотистые волосы, я вдруг ясно осознал, что пусть у меня одна жена и один сын, но какие, и ради них стоит жить. А что родится от семени, брошенного, где попадя, тот еще вопрос. Вот, один пример жизнь мне только что продемонстрировала.
— Папа, когда я вырасту, я стану десантником, — с лету сказал сынишка.
— Да, конечно, если будешь хорошо кушать и слушаться маму, — почти автоматически ответил я, целуя жену.
Святая наивность! А ведь из него действительно мог бы вырасти хороший солдат, рыцарь, защитник. Было бы только что и кого защищать. Когда-то и я был таким же… — Что-то ночью мне было тревожно, Эрнст, — сказала жена, ответно целуя меня.
— Виля тоже плохо спал. Вот и решила тебя встретить.
— Спасибо Эльза, — ответил я ей.
— Ты себе не представляешь, как я рад вас сейчас видеть.
— Я — Фридрих-Вильгельм! — как всегда гордо поправил маму маленький Виля, названный так в честь ее деда — немецкого коммуниста, эмигрировавшего в свое время в Союз. Называть детей в честь немецких коммунистов в моей семье стало какой-то традицией.
Мы оба улыбнулись. Глаза Эльзы лучились счастьем. Думаю, мои тоже.
И тут вдалеке, на той стороне улицы, в одном из закутков я ясно увидел, как пятеро молодых людей с круглыми бритыми головами, и как на подбор свинячьими рылами, одетых в грубые кожаные куртки и высокие шнурованные ботинки, окружили смуглого паренька.
«И эти уроды кого-то считают недочеловеком, — пронеслось в голове.»
— И не только считают. А сейчас какой-то несчастный ни за что, ни про что может лишиться здоровья, а то и жизни. И на его месте мог оказаться любой. А ведь по большому счету, если и надо от кого-то чистить Землю, и в первую очередь свою нацию и расу, так от этих агрессивных дегенератов. Так чтобы и генов их в дальнейших поколениях не осталось.«И тут я почувствовал, как из моей руки к ним потянулись щупальца, крепко взявшие молодых подонков за сердца. Они это тоже почувствовали и замерли. Ужас застыл на их лицах. Да простит меня читатель за эту избитую фразу, но так оно и было, и по-другому не скажешь.»
Я уже хотел было сжать железную хватку, но тут подумал, а как это будет объяснено потом? Нет, не стоит себя раскрывать так скоро. Не случайно скрывался и тот старик. И как-то неожиданно я ясно осознал, что оба моих новых знакомых были много младше, чем выглядели. Не так то и легок был их путь.
Полностью взяв под контроль одну из этих обезьян, я вытащил из кармана нож и по очереди (как это не цинично звучит) отправил на тот свет всю компанию.
Страница 4 из 5
