Действие первое. Пролог Поезд. Купе. Стук колес. Тонкие нити проводов расходятся, смыкаются, и вновь расчерчивают небо в школьную линейку. И так без конца. Боже мой, как же я устал! И один ли я? Вот и сидящий рядом старик, как знаком мне его расфокусированный взгляд!
Добавить в моё избранное
16 мин, 0 сек 9480
Ступай и не греши.
Но молодой человек не успокаивался. Он не хотел уходить с искуплением или без оного. Уста его продолжали извергать проклятья и угрозы.
— Послушай, — обратился к нему брат той женщины, из-за которой разгорелся скандал.
— Послушай, ты ведь совсем не знаешь мою сестру. Прости, сестра. Ты у нее далеко не первый, не второй, и не десятый. Старик прав. Проигравший должен платить.
— Он обернул взгляд в сторону старика.
— А я последую за тобой, отче, хоть на край света.
— Нет! — взревел возражавший молодой человек, и на секунду сорвав держащие его невидимые оковы, бросился на старика. Но тут ноги его оторвались от пола, и, к изумлению всех (если таковое, конечно, могло еще оставаться), он повис в воздухе.
— Ты мне надоел, — устало произнес старик, и тут к ужасу молодых людей кожа их висящего в воздухе друга стала на глазах темнеть и сморщиваться. И через несколько секунд, показавшихся им часами, на пол упала настоящая мумия.
Молодые люди стояли как вкопанные, не смея пошевелиться.
— Я все сказал, — произнес старик, перешагивая борт ванны. С полотенцем на плече он был похож на ожившую статую греческого бога.
— Сейчас я отправляюсь в спальню. Первой идешь ты, второй — ты, третьей — ты. Ты, он обратился к брату только что потерявшей жениха женщины, — выйдешь отсюда, когда вернется последняя. Соберешь вещи, и мы двинемся в путь на рассвете. Я все сказал.
Так все и было. Потом, рассказывают, нашли сгоревшую машину того старика с обугленным до неузнаваемости трупом. Наверное, ушедший со стариком молодой человек пытался отомстить за несостоявшегося зятя, но не сумел. Или наоборот, сумел. Так или иначе, ни того, ни другого больше не видели.
А жизнь оставшихся молодых людей круто изменилась. Они похоронили мумию в катакомбах рядом с телами своих несчастных жертв, и больше кафе это никогда не наполнялось ужасом.
Действие третье. Поезд.
— Интересная история, — задумчиво оценил я, когда молодой человек закончил рассказ.
— Только если собираешься публиковать (ох уж этот сидящий во мне критик!), выброси катакомбы и мумию. Лишние они. А также постарайся избегать устаревших слов, таких как «чело» и тому подобных. К сожалению, это сегодня красная тряпка для ремесленников от пера, и едва ли рукопись пройдет сквозь их заслон. И еще, как говорят англичане«the last but not the least», я так и не уразумел, в чем же все-таки мораль?
— Ну, публиковаться я вряд ли буду. А вот о морали, так в правдивых жизненных историях ее никогда не бывает. По меньшей мере, однозначной. А вообще, наверное, мораль в том, что не надо прыгать на силу, на порядок превосходящую твою, если не хочешь стать мумией. Ну и сеять свое семя, где это только возможно.
— А что стало с теми детьми? — спросила тут наша попутчица.
— О! Этот вопрос еще лучше. Один из них сидит перед вами. И, как и отец, сеет семя.
Холодная железная рука легла на мое сердце.
— Вы оба сейчас выйдите из купе! — обратился он к нам со стариком.
— А мы с Катей займемся делом.
— И ты, ножки-то не сдвигай, все равно раздвинуть придется.
Девушка не хотела. Не просто не хотела, а очень не хотела. Не по-людски это было как-то. И я не мог остаться равнодушным к ее мольбе.
— Нет, — ответил я молодому человеку.
— Никуда я не выйду, и ничего ты с ней не сделаешь.
Говоря это, я почувствовал, как сердце сдавилось еще сильнее. Молодой человек улыбнулся.
— Вспомни о морали моей истории. Не надо прыгать на силу, на порядок превосходящую твою, если не хочешь стать мумией.
Я все понимал. Дома меня ждали жена, сын, родные. Но все равно я не мог согласиться. Что-то у нас, видно, было общее с тем парнем, что стал мумией.
— И потом, — продолжал, — продолжал молодой человек.
— Герой тот хотя бы защищал свою невесту. Близкую ему женщину. А кто тебе Катя? Ты никогда ее не знал раньше, и, скорее всего, никогда не увидишь потом. О, я бы порассказал тебе о ней, кабы было время… — Нет, — все равно ответил я ему.
— Верно, я никогда не знал ее раньше. Но ведь и тебе она не сделала ничего дурного, не так ли? Где же твоя мораль?
— Знаешь анекдот, — прервал меня молодой человек:
«Идут двое: наш и немец. Навстречу девушка.»
Наш: «Давай изнасилуем.» Немец:«Давай. А за что?» «Молодой человек засмеялся своей шутке, но смех его не был поддержан. И вновь изменившись в лице, он продолжил:»
— Хватит. Я сказал, ты слышал. У тебя нет выбора. Считаю до трех. Раз… Но выбор у меня таки был. Уже несколько минут я все пытался высвободиться из невидимых оков, и это мне начало удаваться.
Быстрым движением я схватил со стола стеклянную бутылку, еще хранившую остатки минеральной воды, и опустил ее на голову молодого человека. Тот осел как мешок.
Но молодой человек не успокаивался. Он не хотел уходить с искуплением или без оного. Уста его продолжали извергать проклятья и угрозы.
— Послушай, — обратился к нему брат той женщины, из-за которой разгорелся скандал.
— Послушай, ты ведь совсем не знаешь мою сестру. Прости, сестра. Ты у нее далеко не первый, не второй, и не десятый. Старик прав. Проигравший должен платить.
— Он обернул взгляд в сторону старика.
— А я последую за тобой, отче, хоть на край света.
— Нет! — взревел возражавший молодой человек, и на секунду сорвав держащие его невидимые оковы, бросился на старика. Но тут ноги его оторвались от пола, и, к изумлению всех (если таковое, конечно, могло еще оставаться), он повис в воздухе.
— Ты мне надоел, — устало произнес старик, и тут к ужасу молодых людей кожа их висящего в воздухе друга стала на глазах темнеть и сморщиваться. И через несколько секунд, показавшихся им часами, на пол упала настоящая мумия.
Молодые люди стояли как вкопанные, не смея пошевелиться.
— Я все сказал, — произнес старик, перешагивая борт ванны. С полотенцем на плече он был похож на ожившую статую греческого бога.
— Сейчас я отправляюсь в спальню. Первой идешь ты, второй — ты, третьей — ты. Ты, он обратился к брату только что потерявшей жениха женщины, — выйдешь отсюда, когда вернется последняя. Соберешь вещи, и мы двинемся в путь на рассвете. Я все сказал.
Так все и было. Потом, рассказывают, нашли сгоревшую машину того старика с обугленным до неузнаваемости трупом. Наверное, ушедший со стариком молодой человек пытался отомстить за несостоявшегося зятя, но не сумел. Или наоборот, сумел. Так или иначе, ни того, ни другого больше не видели.
А жизнь оставшихся молодых людей круто изменилась. Они похоронили мумию в катакомбах рядом с телами своих несчастных жертв, и больше кафе это никогда не наполнялось ужасом.
Действие третье. Поезд.
— Интересная история, — задумчиво оценил я, когда молодой человек закончил рассказ.
— Только если собираешься публиковать (ох уж этот сидящий во мне критик!), выброси катакомбы и мумию. Лишние они. А также постарайся избегать устаревших слов, таких как «чело» и тому подобных. К сожалению, это сегодня красная тряпка для ремесленников от пера, и едва ли рукопись пройдет сквозь их заслон. И еще, как говорят англичане«the last but not the least», я так и не уразумел, в чем же все-таки мораль?
— Ну, публиковаться я вряд ли буду. А вот о морали, так в правдивых жизненных историях ее никогда не бывает. По меньшей мере, однозначной. А вообще, наверное, мораль в том, что не надо прыгать на силу, на порядок превосходящую твою, если не хочешь стать мумией. Ну и сеять свое семя, где это только возможно.
— А что стало с теми детьми? — спросила тут наша попутчица.
— О! Этот вопрос еще лучше. Один из них сидит перед вами. И, как и отец, сеет семя.
Холодная железная рука легла на мое сердце.
— Вы оба сейчас выйдите из купе! — обратился он к нам со стариком.
— А мы с Катей займемся делом.
— И ты, ножки-то не сдвигай, все равно раздвинуть придется.
Девушка не хотела. Не просто не хотела, а очень не хотела. Не по-людски это было как-то. И я не мог остаться равнодушным к ее мольбе.
— Нет, — ответил я молодому человеку.
— Никуда я не выйду, и ничего ты с ней не сделаешь.
Говоря это, я почувствовал, как сердце сдавилось еще сильнее. Молодой человек улыбнулся.
— Вспомни о морали моей истории. Не надо прыгать на силу, на порядок превосходящую твою, если не хочешь стать мумией.
Я все понимал. Дома меня ждали жена, сын, родные. Но все равно я не мог согласиться. Что-то у нас, видно, было общее с тем парнем, что стал мумией.
— И потом, — продолжал, — продолжал молодой человек.
— Герой тот хотя бы защищал свою невесту. Близкую ему женщину. А кто тебе Катя? Ты никогда ее не знал раньше, и, скорее всего, никогда не увидишь потом. О, я бы порассказал тебе о ней, кабы было время… — Нет, — все равно ответил я ему.
— Верно, я никогда не знал ее раньше. Но ведь и тебе она не сделала ничего дурного, не так ли? Где же твоя мораль?
— Знаешь анекдот, — прервал меня молодой человек:
«Идут двое: наш и немец. Навстречу девушка.»
Наш: «Давай изнасилуем.» Немец:«Давай. А за что?» «Молодой человек засмеялся своей шутке, но смех его не был поддержан. И вновь изменившись в лице, он продолжил:»
— Хватит. Я сказал, ты слышал. У тебя нет выбора. Считаю до трех. Раз… Но выбор у меня таки был. Уже несколько минут я все пытался высвободиться из невидимых оков, и это мне начало удаваться.
Быстрым движением я схватил со стола стеклянную бутылку, еще хранившую остатки минеральной воды, и опустил ее на голову молодого человека. Тот осел как мешок.
Страница 3 из 5
