Действие первое. Пролог Поезд. Купе. Стук колес. Тонкие нити проводов расходятся, смыкаются, и вновь расчерчивают небо в школьную линейку. И так без конца. Боже мой, как же я устал! И один ли я? Вот и сидящий рядом старик, как знаком мне его расфокусированный взгляд!
Добавить в моё избранное
16 мин, 0 сек 9479
Красивыми ли были те девушки, или просто молодыми, неважно, в любом случае какой мужчина устоит? Так что заманить одинокого путника заночевать за мизерную плату и с намеком на большее, было не трудно. А потом к путнику приходила смерть. Долгая и мучительная. И не только она. Слишком много наши ребята смотрели плохих видеофильмов. Своя жизнь и чужая смерть казались им такими же легкими, как это виделось на экране.
И вот однажды в кафе вошел странный человек. Волосы его были седы, но походка легка, как у юноши. Как все одинокие путники, он вошел в кафе, дабы перекусить, а затем снова двинуться в путь. Куда и откуда он ехал? Какая разница? В кафе он вошел под вечер. В самое время, когда человеку уже хочется не только поесть, но и опуститься на чистую, пахнущую свежестью постель. И что греха таить, все мы мечтаем вдруг нежданно-негаданно разделить ложе с красивой женщиной, не продажной, но вдруг увидевшей в тебе именно того самого единственного мужчину. Хотя бы на эту ночь.
И с этим стариком, который был похож на старика лишь белыми как снег волосами, да глубокими морщинами на волевом мужественном лице, так вот, и с этим стариком было все как всегда. Его старый, видавший виды «Мерседес Бенц» был достаточно лакомым кусочком для того времени.
«Хозяйка» кафе, быстро вызвала его на откровенный разговор, какой легко завязывается в поезде, на курорте, или просто в пути, и так же легко уговорила остаться переночевать у нее. Две другие девочки были будто бы тоже очарованы незнакомцем, но уступили место подруге. Сама Любовь, казалось, жила в этом кафе, заслушиваясь тихими проникновенными словами Джо Дассена и Демиса Руссоса.
И вот, когда старик принимал душ, в ванную комнату вошли четверо мужчин. Каждый из них был на вид крепче его, один держал в руке цепь, другой веревку. Все глумливо улыбались. Мог ли голый безоружный старик оказать им сопротивление? Едва ли. Во всяком случае, на их лицах не читалось и тени сомнения.
Привлекал ли он их, как партнер по этому делу? Вы поняли по какому. Тоже сомнительно. Но так у них было заведено. Слишком много наши ребята смотрели плохих фильмов.
Молодые люди направились было к старику, но тут чья-то холодная железная рука легла на сердце каждого. Даже слабый стон не мог вырваться из груди молодых людей, так сковала их странная сила.
И старик начал говорить:
— Не стоило вам начинать это дело. Не надо было губить невинные души. Сколько человек вы убили. Девятнадцать? Да, я вижу мысли, как если бы они отражались на ваших челах. Зря вы это делали. Нет, и не будет вам прощения, если только… Тут три молодых женщины тоже вошли в ванную. Движения их были скованные, как у сомнамбул, и лица отражали тот же ужас, что и лица мужчин. Комната была большой, как в тамошних фильмах из жизни богатых, и вместила всех.
Старик обвел молодых людей пронзительным взглядом серых орлиных глаз.
— Теперь до конца дней своих вы должны будите работать честно и замаливать грехи. Когда-нибудь я вернусь. Я буду совсем другим, и вы меня не узнаете, но зато я вас узнаю. И если увижу, что что-то не так, вы проклянете тот день, когда родились.
Старик говорил ровным, почти монотонным и каким-то усталым голосом (как я сейчас), и от этого слова его звучали еще зловеще. Молодые люди не смели пошевелиться.
— Но это долг перед людьми и Богом, — продолжал старик.
— Теперь о долге лично мне. Я не забыл и о том, что вы хотели сделать со мной. Думаю, честным искуплением будет, если я возьму по очереди каждую из ваших соблазнительниц. Мужчинами к вашему счастью я не интересуюсь. Давно я заметил, что сорная трава размножается быстро сама по себе, а вот полезное семя надо насаживать. Женщины ваши обязательно забеременеют, вы вырастите моих детей, как своих, и в этом будет ваша расплата. Предо мной. Сейчас все вы разоблачитесь, и каждая женщина по очереди посетит мое ложе. Мужчины это время будут молча стоять здесь по стойке смирно. Когда же я закончу, оденусь и уеду, вы будете свободны. Почти.
Старик снова обвел всех пронизывающим взглядом.
— Если кто-то из вас захочет, то сможет последовать со мной. Не спрашивая, куда и зачем.
И тут один из парней стал возражать. Горячо возражать. Это был жених одной из этих молодых женщин. Он присоединился к компании совсем недавно, и руки его не были обагрены кровью. Я не буду приводить его речь, ибо много в ней было слов, предназначенных не для всех ушей, скажу только, что ответил ему старик.
— Я выслушал тебя. Теперь и ты послушай. Это делает тебе честь, что ты так любишь свою невесту, но почему ты думаешь, что меня это должно волновать, — старик употребил другое слово, но смысл его был тем же.
— Волновало ли тебя час назад, что думаю я? Нет. Тогда ты полагал, что сила на твоей стороне. Но ты ошибся. Так что не обессудь. Да, еще, на твоих руках нет крови, и лично тебя я отпускаю из этого проклятого места без искупления.
И вот однажды в кафе вошел странный человек. Волосы его были седы, но походка легка, как у юноши. Как все одинокие путники, он вошел в кафе, дабы перекусить, а затем снова двинуться в путь. Куда и откуда он ехал? Какая разница? В кафе он вошел под вечер. В самое время, когда человеку уже хочется не только поесть, но и опуститься на чистую, пахнущую свежестью постель. И что греха таить, все мы мечтаем вдруг нежданно-негаданно разделить ложе с красивой женщиной, не продажной, но вдруг увидевшей в тебе именно того самого единственного мужчину. Хотя бы на эту ночь.
И с этим стариком, который был похож на старика лишь белыми как снег волосами, да глубокими морщинами на волевом мужественном лице, так вот, и с этим стариком было все как всегда. Его старый, видавший виды «Мерседес Бенц» был достаточно лакомым кусочком для того времени.
«Хозяйка» кафе, быстро вызвала его на откровенный разговор, какой легко завязывается в поезде, на курорте, или просто в пути, и так же легко уговорила остаться переночевать у нее. Две другие девочки были будто бы тоже очарованы незнакомцем, но уступили место подруге. Сама Любовь, казалось, жила в этом кафе, заслушиваясь тихими проникновенными словами Джо Дассена и Демиса Руссоса.
И вот, когда старик принимал душ, в ванную комнату вошли четверо мужчин. Каждый из них был на вид крепче его, один держал в руке цепь, другой веревку. Все глумливо улыбались. Мог ли голый безоружный старик оказать им сопротивление? Едва ли. Во всяком случае, на их лицах не читалось и тени сомнения.
Привлекал ли он их, как партнер по этому делу? Вы поняли по какому. Тоже сомнительно. Но так у них было заведено. Слишком много наши ребята смотрели плохих фильмов.
Молодые люди направились было к старику, но тут чья-то холодная железная рука легла на сердце каждого. Даже слабый стон не мог вырваться из груди молодых людей, так сковала их странная сила.
И старик начал говорить:
— Не стоило вам начинать это дело. Не надо было губить невинные души. Сколько человек вы убили. Девятнадцать? Да, я вижу мысли, как если бы они отражались на ваших челах. Зря вы это делали. Нет, и не будет вам прощения, если только… Тут три молодых женщины тоже вошли в ванную. Движения их были скованные, как у сомнамбул, и лица отражали тот же ужас, что и лица мужчин. Комната была большой, как в тамошних фильмах из жизни богатых, и вместила всех.
Старик обвел молодых людей пронзительным взглядом серых орлиных глаз.
— Теперь до конца дней своих вы должны будите работать честно и замаливать грехи. Когда-нибудь я вернусь. Я буду совсем другим, и вы меня не узнаете, но зато я вас узнаю. И если увижу, что что-то не так, вы проклянете тот день, когда родились.
Старик говорил ровным, почти монотонным и каким-то усталым голосом (как я сейчас), и от этого слова его звучали еще зловеще. Молодые люди не смели пошевелиться.
— Но это долг перед людьми и Богом, — продолжал старик.
— Теперь о долге лично мне. Я не забыл и о том, что вы хотели сделать со мной. Думаю, честным искуплением будет, если я возьму по очереди каждую из ваших соблазнительниц. Мужчинами к вашему счастью я не интересуюсь. Давно я заметил, что сорная трава размножается быстро сама по себе, а вот полезное семя надо насаживать. Женщины ваши обязательно забеременеют, вы вырастите моих детей, как своих, и в этом будет ваша расплата. Предо мной. Сейчас все вы разоблачитесь, и каждая женщина по очереди посетит мое ложе. Мужчины это время будут молча стоять здесь по стойке смирно. Когда же я закончу, оденусь и уеду, вы будете свободны. Почти.
Старик снова обвел всех пронизывающим взглядом.
— Если кто-то из вас захочет, то сможет последовать со мной. Не спрашивая, куда и зачем.
И тут один из парней стал возражать. Горячо возражать. Это был жених одной из этих молодых женщин. Он присоединился к компании совсем недавно, и руки его не были обагрены кровью. Я не буду приводить его речь, ибо много в ней было слов, предназначенных не для всех ушей, скажу только, что ответил ему старик.
— Я выслушал тебя. Теперь и ты послушай. Это делает тебе честь, что ты так любишь свою невесту, но почему ты думаешь, что меня это должно волновать, — старик употребил другое слово, но смысл его был тем же.
— Волновало ли тебя час назад, что думаю я? Нет. Тогда ты полагал, что сила на твоей стороне. Но ты ошибся. Так что не обессудь. Да, еще, на твоих руках нет крови, и лично тебя я отпускаю из этого проклятого места без искупления.
Страница 2 из 5
