Далеко-далеко, там, где солнце спать ложится, когда вдосталь на суету людскую надивится, простиралось большое царство. И жили в том царстве царь да царица. Давно уж отшумела их молодость, но не было у них на старости лет ни опоры, ни услады — ни сына, ни дочери. И поэтому тоска их пуще старости к земле гнула. Но вот нашелся старый-престарый отшельник, умевший снадобье всякое из трав варить, и пришел он ко дворцу царскому, утешить царя и царицу в их горе.
Добавить в моё избранное
13 мин, 11 сек 16626
Но Дафин не стал ее разглядывать, а схватил одежду… и был таков. Вышла Вестра на берег, хватилась, а одежды нету. С испугу сердце у нее зашлось. Поглядела на все четыре стороны да и заметила Дафина-молодца. Пошла она за ним следом, стала песни заводить. Дафин бежит без оглядки, хоть и чует — загораются пятки. Еще пуще Вестра старается, песней сердечной его чарует:
Дафин, милый мой, Цветок полевой, Сладкий, как мед, Не стремись вперед И не убегай, Добра не бросай, Оглянись назад, Будешь встрече рад.
Тяжко Дафину, стоном стонет, до того оглянуться хочется, а все же осилил он сердце свое, не оглянулся. Добежал до колодца, стал перед Арапом, только тот положил ему руку на плечо — Вестра тут как тут.
Старик благословил их, чтоб жили-поживали, горя горького не знали.
Затем достал из-за пояса два колечка обручальных и надел молодым на пальцы.
Встали молодые, поблагодарили и собрались было уже в путь-дорогу, как вспомнил Дафин птичий рассказ и промолвил:
— Будь же, дедушка, прощен и избавься от кары дьявольской.
Только прозвучали слова эти, как старик Арап исчез, будто сквозь землю провалился. В мгновенье ока не стало ни колодца, ни журавля, только след от них на примятой трава остался. Давно уж, видно, пора было им сгинуть с лица земли.
Дафин ходит женихом, а Вестра все грустнее становится и под конец молвит:
— Никогда нам не перейти предела царства этого без согласия дьявола. Пойди ты к нему, попроси руки моей.
Пошел Дафин ко дворцу чертову, долго пробирайся по спадам да оврагам, да диким буеракам, и вот встает перед ним крепость черная, как сажа. Вошел он и очутился перед нечистой силой.
— Здравствуй, бес.
— Здравствуй, — отвечает черт и спрашивает: Каким гнусным ветром занесло тебя сюда?
— Пришел я попросить у тебя руки Вестры.
— Вестру я тебе отдам, коли выполнишь три моих приказа.
— Берусь, ваша темность, твои приказы выполнить.
— Хорошо, приходи вечерком.
Под вечер приходит Дафин к дьяволу. Вышел дьявол во двор, на запад глянул и спрашивает:
— Что ты там видишь?
— Край земли, — отвечает Дафин.
— Коли хочешь руки Вестры, так до утра вспаши мне все это поле, посей пшеницу, вырасти да пожни, сгреби Да скопни, пшеницу намолоти, на мельницу отвези и с восходом солнца хлебца свежего мне отведать принеси.
Услышав приказ такой, испугался и загрустил Дафин и темнее ночи черной вернулся к Вестре. Закралась к нему и такая дума — не послала ли она его на гибель неминучую? Разве под силу кому такой приказ выполнить?
— Не тревожься, ты, не печалься, — говорит ему Вест-ра.
— Такой приказ легче легкого выполнить.
Взглянула Вестра на горы дальние, свистнула, что было мочи, и, откуда ни возьмись, налетело чертей видимо-невидимо, все поле кишмя кишело.
— До утра выполните мой приказ, — говорит им девушка.
— От дворца его темнейшества на запад и на юг до края земли должны вы все ноле вспахать, пшеницей засеять, урожай вырастить, собрать, помолотить, зерно смолоть и, едва день забрезжит, — хлеб горячий мне представить. Поняли?
— Да! Да! — закричали бесенята в один голос. Принялись они за дело, все в руках у них кипело. Однипахали, землю разворачивали, другие шли следом с бороною, третьи сеяли, четвертые ползком на четвереньках духом своим корни согревали. Чудесно поле преобразилось. К утру пшеница уже созрела, и взялись черти — кто косить, кто молотить, кто на мельницу возить, с первою же зарей хлеб был уже в печи. Только солнышко красное всходить стало — и хлеб теплый, только что из печи, лежал уже пред добрым молодцем. Взял Дафин белый каравай, положил на полотенце да и отнес его черту.
— Вот, ваша темность, выполнил я приказ твой, получай каравай. Нахмурился черт, как глянул на поля свои, но хлеб взял. Потом повел Дафина на склад оружейный и велит:
— Выбери себе оружие по нраву, второй приказ мой на охоте выполнишь. Приходи завтра да подстрели зайца в моем саду. Но помни, охотиться будешь только у меня в саду. Понял?
— Понял, ваша темность, — ответил Дафин и с радостью на душе отправился к Вестре.
— Отчего ты так веселишься? — спрашивает она.
— Как же мне не веселиться, когда бес так опростоволосился. Тоже мне приказ: подстрелить зайца в его саду.
— Не смейся, не веселись, Дафин, как бы потом плакать не пришлось. Ведь этот заяц будет не простой косой, а сам черт обернется зайцем. Завтра ты не гонись за ним с ружьем, так ничего не добьешься, а садись у входа во дворец и жди. Я обернусь в борзую, стану за ним гнаться, ни в какой норе спрятаться не дам. Когда он из сил выбьется, то попытается проникнуть во дворец; тут ты его и хватай да и стукни изо всех сил головой о лестницу.
Спрятался на следующий день Дафин за дверью дворцовой, а борзая принялась гоняться за серым, вот-вот схватит и разорвет.
Дафин, милый мой, Цветок полевой, Сладкий, как мед, Не стремись вперед И не убегай, Добра не бросай, Оглянись назад, Будешь встрече рад.
Тяжко Дафину, стоном стонет, до того оглянуться хочется, а все же осилил он сердце свое, не оглянулся. Добежал до колодца, стал перед Арапом, только тот положил ему руку на плечо — Вестра тут как тут.
Старик благословил их, чтоб жили-поживали, горя горького не знали.
Затем достал из-за пояса два колечка обручальных и надел молодым на пальцы.
Встали молодые, поблагодарили и собрались было уже в путь-дорогу, как вспомнил Дафин птичий рассказ и промолвил:
— Будь же, дедушка, прощен и избавься от кары дьявольской.
Только прозвучали слова эти, как старик Арап исчез, будто сквозь землю провалился. В мгновенье ока не стало ни колодца, ни журавля, только след от них на примятой трава остался. Давно уж, видно, пора было им сгинуть с лица земли.
Дафин ходит женихом, а Вестра все грустнее становится и под конец молвит:
— Никогда нам не перейти предела царства этого без согласия дьявола. Пойди ты к нему, попроси руки моей.
Пошел Дафин ко дворцу чертову, долго пробирайся по спадам да оврагам, да диким буеракам, и вот встает перед ним крепость черная, как сажа. Вошел он и очутился перед нечистой силой.
— Здравствуй, бес.
— Здравствуй, — отвечает черт и спрашивает: Каким гнусным ветром занесло тебя сюда?
— Пришел я попросить у тебя руки Вестры.
— Вестру я тебе отдам, коли выполнишь три моих приказа.
— Берусь, ваша темность, твои приказы выполнить.
— Хорошо, приходи вечерком.
Под вечер приходит Дафин к дьяволу. Вышел дьявол во двор, на запад глянул и спрашивает:
— Что ты там видишь?
— Край земли, — отвечает Дафин.
— Коли хочешь руки Вестры, так до утра вспаши мне все это поле, посей пшеницу, вырасти да пожни, сгреби Да скопни, пшеницу намолоти, на мельницу отвези и с восходом солнца хлебца свежего мне отведать принеси.
Услышав приказ такой, испугался и загрустил Дафин и темнее ночи черной вернулся к Вестре. Закралась к нему и такая дума — не послала ли она его на гибель неминучую? Разве под силу кому такой приказ выполнить?
— Не тревожься, ты, не печалься, — говорит ему Вест-ра.
— Такой приказ легче легкого выполнить.
Взглянула Вестра на горы дальние, свистнула, что было мочи, и, откуда ни возьмись, налетело чертей видимо-невидимо, все поле кишмя кишело.
— До утра выполните мой приказ, — говорит им девушка.
— От дворца его темнейшества на запад и на юг до края земли должны вы все ноле вспахать, пшеницей засеять, урожай вырастить, собрать, помолотить, зерно смолоть и, едва день забрезжит, — хлеб горячий мне представить. Поняли?
— Да! Да! — закричали бесенята в один голос. Принялись они за дело, все в руках у них кипело. Однипахали, землю разворачивали, другие шли следом с бороною, третьи сеяли, четвертые ползком на четвереньках духом своим корни согревали. Чудесно поле преобразилось. К утру пшеница уже созрела, и взялись черти — кто косить, кто молотить, кто на мельницу возить, с первою же зарей хлеб был уже в печи. Только солнышко красное всходить стало — и хлеб теплый, только что из печи, лежал уже пред добрым молодцем. Взял Дафин белый каравай, положил на полотенце да и отнес его черту.
— Вот, ваша темность, выполнил я приказ твой, получай каравай. Нахмурился черт, как глянул на поля свои, но хлеб взял. Потом повел Дафина на склад оружейный и велит:
— Выбери себе оружие по нраву, второй приказ мой на охоте выполнишь. Приходи завтра да подстрели зайца в моем саду. Но помни, охотиться будешь только у меня в саду. Понял?
— Понял, ваша темность, — ответил Дафин и с радостью на душе отправился к Вестре.
— Отчего ты так веселишься? — спрашивает она.
— Как же мне не веселиться, когда бес так опростоволосился. Тоже мне приказ: подстрелить зайца в его саду.
— Не смейся, не веселись, Дафин, как бы потом плакать не пришлось. Ведь этот заяц будет не простой косой, а сам черт обернется зайцем. Завтра ты не гонись за ним с ружьем, так ничего не добьешься, а садись у входа во дворец и жди. Я обернусь в борзую, стану за ним гнаться, ни в какой норе спрятаться не дам. Когда он из сил выбьется, то попытается проникнуть во дворец; тут ты его и хватай да и стукни изо всех сил головой о лестницу.
Спрятался на следующий день Дафин за дверью дворцовой, а борзая принялась гоняться за серым, вот-вот схватит и разорвет.
Страница 2 из 4
