Далеко-далеко, там, где солнце спать ложится, когда вдосталь на суету людскую надивится, простиралось большое царство. И жили в том царстве царь да царица. Давно уж отшумела их молодость, но не было у них на старости лет ни опоры, ни услады — ни сына, ни дочери. И поэтому тоска их пуще старости к земле гнула. Но вот нашелся старый-престарый отшельник, умевший снадобье всякое из трав варить, и пришел он ко дворцу царскому, утешить царя и царицу в их горе.
Добавить в моё избранное
13 мин, 11 сек 16627
Почувствовал заяц, что туго ему пришлось, не сдобровать, видно, и бросился ко входу во дворец. Поймал его Дафин за уши, схватил за лапки задние и раз! — головой о камень. Взвыл заяц от боли.
Такой шум и вой поднялся, что вышла из хоромов своих чертова жена да как увидела, что творится, чуть было за волосы не схватилась да не заголосила, только вовремя спохватилась и прикрикнула на Дафина:
— Что же ты, Дафин, такой шум-гам поднимаешь?
— Вот поручил мне их темность поймать ему зайца на жаркое.
— Постой, не убивай его, дай мне его живым, я с него шкуру спущу и зажарю.
— Нет, я сам должен его их темности отдать.
— Как же ты дашь ему зайца, когда он только вечером вернется? Подай его сюда, я его поджарю на ужин, и ты тоже с нами поешь.
Отдал ей Дафин зайца да и пошел себе с чистой совестью отдыхать после трудов праведных, А под вечер пришел он к лешему во дворец жаркое заячье отведать. Принял его черт как ни в чем не бывало, угощает, притворяется, будто рад ему безмерно, а у самого голова перевязана, под глазами синяки. С трудом раскрывая рот, говорит дьявол Дафину, что согласен отдать ему Вестру, но надо прийти наутро и выбрать ее среди дочерей чертовых.
— Хорошо, — сказал Дафин и ушел, довольный тем, что избавился, наконец, от поручений дьявольских.
— Чего ты так радуешься? — спросила его Вестра, идя ему навстречу.
— Как же мне не радоваться, когда нечистый велел мне взять тебя да и пойти своей дорогою.
— Милый мой Дафин, не знаешь, как тяжело будет выполнить этот приказ. Тут плакать надо, а не радоваться. Завтра он тебя заставит искать меня среди сотен девушек, похожих на меня, как две капли воды, и лицом, и волосами, и платьем. Как же ты меня отличишь?
— Да будь вас хоть сколько звезд на небе, а тебя я все равно узнаю.
— Не говори так, а послушай-ка лучше, что я тебе скажу. Завтра гляди внимательно каждой в глаза да выбирай ту, у которой слезы польются. Так они порешили. На второй день пришел Дафин за своей Вестрой, а лукавый его отвел в комнату, где стояло множество девушек, — все одна в одну, вылитые Вестры. Долго глядел на них Дафин, но никак не мог найти свою суженую. Да и как отличить ее, когда стояли они, точно в поле пшеничном колосья золотые, соком налитые — все на одно лицо. Время шло, все сильнее сжималось его сердце от страха и печали, как вдруг заприметил: блестят на девичьих ресницах две жемчужины слез.
— Вот она, ваша темность! — воскликнул радостно колодец.
Посинел от злости дьявол, понял, что они в сговоре, накинулся на них с кулаками и заточил в темницу глубокую, за двенадцатью дверьми железными, тяжелыми запорами запертыми. Было в той темнице одно только крохотное окошечко, сквозь которое проникал к узникам тонкий, как ниточка, луч света. Горькая кручина свалилась на Дафина, но Вестра ударила кольцом оземь, да и превратились они в мошек малых и сквозь щелочку на волю выбрались. И полетели они что есть мочи через горы и долины, подальше от беса проклятого. Но почуял бес, что нет уж их в тюрьме, огляделся вокруг да и заприметил их далеко-далеко, за горной кручей, за лесом дремучим. Послал он им вслед своих лучших всадников, чтоб доставили во дворец. Поскакали всадники пуще ветра быстрого, быстрей молнии лучистой и уже неподалеку от Дафика и Вестры стали пускать носом пламя. Обернулась Вестра да и признала всадников.
— Догоняют нас беса посланцы.
— Как же нам быть?
— Не бойся. Я превращусь в цветущий сад, ты же станешь стариком-садовником. Как подъедут они да станут расспрашивать, ответь, что, мол, прошла какая-то пара мимо, но очень давно, еще когда ты сад свой только садить начинал.
Сказала это Вестра и тут же превратилась в сад цветущий со множеством разных деревьев плодовых, а Дафин — в старого-престарого садовника. Вихрем подлетели посланцы беса и спрашивают садовника:
— Не пробегали здесь девица да молодец?
— Давно, очень давно пробегали тут какие-то. Я как раз сажал деревья эти. А с тех пор никто больше в этих краях не показывался. Удивились всадники, услыхав такой ответ, да и вернулись ни с чем.
— Ваше ничтожество, — говорят они лукавому, — побывали мы там, куда ты нас послал, да никого не встретили, кроме садовника.
— Мэй, это ведь они были, вернитесь да поймайте их. Вновь бросились всадники в погоню.
— Ох, опять что-то сзади жжет мне спину, — пожаловался Дафин. Оглянулась Вестра и узнала посланцев дьявола.
— Догоняют нас. Ты вновь ответь им, как прежде, только теперь обернемся мы не садом и садовником, а пшеничным полем да стариком, готовым к жатве.
— Хорошо, ответил Дафин и превратился вдруг в старика, с серпом в руке. Только сорвал он несколько колосьев, да попробовал крепость зерен, а всадники тут как тут.
— Скажи нам, старик, не видел ли ты здесь молодца с девицей?
Такой шум и вой поднялся, что вышла из хоромов своих чертова жена да как увидела, что творится, чуть было за волосы не схватилась да не заголосила, только вовремя спохватилась и прикрикнула на Дафина:
— Что же ты, Дафин, такой шум-гам поднимаешь?
— Вот поручил мне их темность поймать ему зайца на жаркое.
— Постой, не убивай его, дай мне его живым, я с него шкуру спущу и зажарю.
— Нет, я сам должен его их темности отдать.
— Как же ты дашь ему зайца, когда он только вечером вернется? Подай его сюда, я его поджарю на ужин, и ты тоже с нами поешь.
Отдал ей Дафин зайца да и пошел себе с чистой совестью отдыхать после трудов праведных, А под вечер пришел он к лешему во дворец жаркое заячье отведать. Принял его черт как ни в чем не бывало, угощает, притворяется, будто рад ему безмерно, а у самого голова перевязана, под глазами синяки. С трудом раскрывая рот, говорит дьявол Дафину, что согласен отдать ему Вестру, но надо прийти наутро и выбрать ее среди дочерей чертовых.
— Хорошо, — сказал Дафин и ушел, довольный тем, что избавился, наконец, от поручений дьявольских.
— Чего ты так радуешься? — спросила его Вестра, идя ему навстречу.
— Как же мне не радоваться, когда нечистый велел мне взять тебя да и пойти своей дорогою.
— Милый мой Дафин, не знаешь, как тяжело будет выполнить этот приказ. Тут плакать надо, а не радоваться. Завтра он тебя заставит искать меня среди сотен девушек, похожих на меня, как две капли воды, и лицом, и волосами, и платьем. Как же ты меня отличишь?
— Да будь вас хоть сколько звезд на небе, а тебя я все равно узнаю.
— Не говори так, а послушай-ка лучше, что я тебе скажу. Завтра гляди внимательно каждой в глаза да выбирай ту, у которой слезы польются. Так они порешили. На второй день пришел Дафин за своей Вестрой, а лукавый его отвел в комнату, где стояло множество девушек, — все одна в одну, вылитые Вестры. Долго глядел на них Дафин, но никак не мог найти свою суженую. Да и как отличить ее, когда стояли они, точно в поле пшеничном колосья золотые, соком налитые — все на одно лицо. Время шло, все сильнее сжималось его сердце от страха и печали, как вдруг заприметил: блестят на девичьих ресницах две жемчужины слез.
— Вот она, ваша темность! — воскликнул радостно колодец.
Посинел от злости дьявол, понял, что они в сговоре, накинулся на них с кулаками и заточил в темницу глубокую, за двенадцатью дверьми железными, тяжелыми запорами запертыми. Было в той темнице одно только крохотное окошечко, сквозь которое проникал к узникам тонкий, как ниточка, луч света. Горькая кручина свалилась на Дафина, но Вестра ударила кольцом оземь, да и превратились они в мошек малых и сквозь щелочку на волю выбрались. И полетели они что есть мочи через горы и долины, подальше от беса проклятого. Но почуял бес, что нет уж их в тюрьме, огляделся вокруг да и заприметил их далеко-далеко, за горной кручей, за лесом дремучим. Послал он им вслед своих лучших всадников, чтоб доставили во дворец. Поскакали всадники пуще ветра быстрого, быстрей молнии лучистой и уже неподалеку от Дафика и Вестры стали пускать носом пламя. Обернулась Вестра да и признала всадников.
— Догоняют нас беса посланцы.
— Как же нам быть?
— Не бойся. Я превращусь в цветущий сад, ты же станешь стариком-садовником. Как подъедут они да станут расспрашивать, ответь, что, мол, прошла какая-то пара мимо, но очень давно, еще когда ты сад свой только садить начинал.
Сказала это Вестра и тут же превратилась в сад цветущий со множеством разных деревьев плодовых, а Дафин — в старого-престарого садовника. Вихрем подлетели посланцы беса и спрашивают садовника:
— Не пробегали здесь девица да молодец?
— Давно, очень давно пробегали тут какие-то. Я как раз сажал деревья эти. А с тех пор никто больше в этих краях не показывался. Удивились всадники, услыхав такой ответ, да и вернулись ни с чем.
— Ваше ничтожество, — говорят они лукавому, — побывали мы там, куда ты нас послал, да никого не встретили, кроме садовника.
— Мэй, это ведь они были, вернитесь да поймайте их. Вновь бросились всадники в погоню.
— Ох, опять что-то сзади жжет мне спину, — пожаловался Дафин. Оглянулась Вестра и узнала посланцев дьявола.
— Догоняют нас. Ты вновь ответь им, как прежде, только теперь обернемся мы не садом и садовником, а пшеничным полем да стариком, готовым к жатве.
— Хорошо, ответил Дафин и превратился вдруг в старика, с серпом в руке. Только сорвал он несколько колосьев, да попробовал крепость зерен, а всадники тут как тут.
— Скажи нам, старик, не видел ли ты здесь молодца с девицей?
Страница 3 из 4
