— О достославный и досточтимый царь, — рассказывает царица Шехерезада своему мужу царю Шахриару, — до моего слуха дошло, что в древние времена, в давно прошедшие дни в Персии жил царь по имени Хосров-шах, которого всевышний одарил могуществом, молодостью и красотой и вселил в его сердце столь сильную любовь к справедливости, что во время его царствования даже козы и тигры жили в мире и пили рядом воду из одного ручья.
Добавить в моё избранное
34 мин, 44 сек 13685
— Затем добавил:
— Приблизь ко мне голову, о Фаризада.
И она склонила свою голову с волосами наполовину золотыми, а наполовину серебряными. Старик сказал:
— Пусть дочь человека этим клочком шерсти победит все летающие в воздухе злые силы и все козни Невидимого.
Разделив шерсть на две части, он заткнул оба уха Фаризады. Сделал знак рукой, чтобы она шла. Фаризада отошла от старика, уверенно бросила мяч и поскакала за ним вслед.
Когда она дошла до утесов у подножия горы, привязала коня к мячу и стала подниматься вверх, голоса уже вопили, но эти страшные завывания отдавались в ее ушах едва слышным шепотом или далеким жужжанием пчел и потому не могли внушить страха.
Вот почему, опустив голову, Фаризада со спокойным сердцем продолжала подниматься по каменистым скалам, покрытым колючками, хотя была нежного сложения и привыкла ступать лишь по мягкому, мелкому песку аллей сада. Не ослабев и не утомившись, она дошла до вершины горы, где перед ней открылось обширное плоскогорье Там, в центре его, она увидела подвешенную к золотому столбу золотую клетку. В этой клетке сидела Говорящая Птица.
Фаризада от радости словно обрела крылья, подбежала к клетке и, схватив ее за колечко, воскликнула:
— Птица, птица, вот я и поймала тебя, ты моя, уже не вырвешься из моих рук!
Больше не нужна была шерсть в ушах, Фаризада достала ее и отшвырнула. Умолкли все устрашающие звуки, и настала очередь Говорящей Птицы.
И заговорил Азаран-Блбул, но это были не просто слова, а дивные сладкозвучные мелодии:
— Дева-роза, говори, говори, Фаризада.
По тебе я тосковал, ты пришла, и ожил я.
Не спастись мне от тебя… Ах, послушайте меня, звезды, солнце и луна, свет очей, Фаризада!
О себе не знаешь ты - Я храню твои мечты.
Знаю я, только я, слишком, слишком знаю я о тебе, душа моя.
Ах, алмазная луна, золотое солнце, ах, день и ночь, ночь и день, вы послушайте меня… Так пела Говорящая Птица. И Фаризада настолько была очарована ею, что совершенно забыла о пережитых страданиях и, обращаясь к птице, сказала:
— О, Азаран-Блбул, о небесное чудо, значит, отныне ты моя, ты обещаешь мне это?
Вас в свидетели беру, горные вершины, ровные долины, мрачные теснины, рощи и стремнины.
Ах, какие брови, сумрачней ночей, ах, какие очи, ясных звезд светлей.
Фаризада сказала:
— Очень хорошо, я верю тебе. А теперь скажи мне, где Поющее Дерево?
Азаран-Блбул песней сообщил, что Поющее Дерево уже виднеется на склоне горы. Фаризада посмотрела в ту сторону и увидела дерево такой исполинской величины, что под ним могла бы разместиться целая армия. И она сказала себе: «Неужели можно это огромное дерево вырвать с корнем и пересадить в мой сад?».
Блбул понял сомнения Фаризады и сказал ей:
— Пересаживать все дерево нет надобности, достаточно срезать маленькую веточку, посадить в твоем саду, и она превратится в такое же исполинское дерево.
Фаризада подошла к дереву и услышала его музыку, его сладкое пение. Ни зефир в садах Персии, ни индийская лютня, ни сирийская арфа, ни египетская скрипка никогда не издавали таких звуков, которые могли бы сравниться с хором тысяч звучащих листьев музыкального дерева. И когда Фаризада пришла в себя от восхищения, которым она была охвачена под впечатлением музыки, она оторвала от Поющего Дерева веточку и, обращаясь к Блбулу, спросила, где Златоструйная Вода.
Говорящая Птица показала на утес нежно-бирюзового цвета, из-под него вытекал родник, сверкавший цветом расплавленного золота. Он был холодный, освежающий и такой кристальный, как самое чистое зеркало.
И вот, когда Фаризада овладела всеми тремя чудесами, она обратилась к Азаран-Блбулу и сказала:
— Моя птица, у меня есть еще одна просьба, которую ты должна исполнить, потому что на самом деле я приехала сюда только ради этого. И овладела я тобой именно потому, что только благодаря тебе я могу достигнуть своей цели.
И Блбул ответил:
— Скажи мне, о дочь царя, чего ты желаешь, все, что в моих силах, я готов исполнить.
Фаризада сказала скорбным голосом:
— Братья мои, благородная птица, братья мои… тебе, наверное, уже известно… Услышав это, Азаран-Блбул растерялся. Он не имел права вмешиваться в дела, совершаемые Невидимым. Он был его верным подданным и сам зависел от него. Но потом он подумал, что теперь уже не принадлежит Невидимому, что теперь он служит своей новой госпоже, и все, что в его силах, должен сделать для нее.
— Дева-роза, о, Фаризада, окропи водой, живой водой, златоструйной влагой окропи глыбы, что базальта тяжелей.
Это люди, славные юнцы, несравненной силы храбрецы.
Окропи водой, живой водой… В каждой капле, капле золотой бьется жизнь, как стебель молодой.
Окропи водой, живой водой…
— Приблизь ко мне голову, о Фаризада.
И она склонила свою голову с волосами наполовину золотыми, а наполовину серебряными. Старик сказал:
— Пусть дочь человека этим клочком шерсти победит все летающие в воздухе злые силы и все козни Невидимого.
Разделив шерсть на две части, он заткнул оба уха Фаризады. Сделал знак рукой, чтобы она шла. Фаризада отошла от старика, уверенно бросила мяч и поскакала за ним вслед.
Когда она дошла до утесов у подножия горы, привязала коня к мячу и стала подниматься вверх, голоса уже вопили, но эти страшные завывания отдавались в ее ушах едва слышным шепотом или далеким жужжанием пчел и потому не могли внушить страха.
Вот почему, опустив голову, Фаризада со спокойным сердцем продолжала подниматься по каменистым скалам, покрытым колючками, хотя была нежного сложения и привыкла ступать лишь по мягкому, мелкому песку аллей сада. Не ослабев и не утомившись, она дошла до вершины горы, где перед ней открылось обширное плоскогорье Там, в центре его, она увидела подвешенную к золотому столбу золотую клетку. В этой клетке сидела Говорящая Птица.
Фаризада от радости словно обрела крылья, подбежала к клетке и, схватив ее за колечко, воскликнула:
— Птица, птица, вот я и поймала тебя, ты моя, уже не вырвешься из моих рук!
Больше не нужна была шерсть в ушах, Фаризада достала ее и отшвырнула. Умолкли все устрашающие звуки, и настала очередь Говорящей Птицы.
И заговорил Азаран-Блбул, но это были не просто слова, а дивные сладкозвучные мелодии:
— Дева-роза, говори, говори, Фаризада.
По тебе я тосковал, ты пришла, и ожил я.
Не спастись мне от тебя… Ах, послушайте меня, звезды, солнце и луна, свет очей, Фаризада!
О себе не знаешь ты - Я храню твои мечты.
Знаю я, только я, слишком, слишком знаю я о тебе, душа моя.
Ах, алмазная луна, золотое солнце, ах, день и ночь, ночь и день, вы послушайте меня… Так пела Говорящая Птица. И Фаризада настолько была очарована ею, что совершенно забыла о пережитых страданиях и, обращаясь к птице, сказала:
— О, Азаран-Блбул, о небесное чудо, значит, отныне ты моя, ты обещаешь мне это?
Вас в свидетели беру, горные вершины, ровные долины, мрачные теснины, рощи и стремнины.
Ах, какие брови, сумрачней ночей, ах, какие очи, ясных звезд светлей.
Фаризада сказала:
— Очень хорошо, я верю тебе. А теперь скажи мне, где Поющее Дерево?
Азаран-Блбул песней сообщил, что Поющее Дерево уже виднеется на склоне горы. Фаризада посмотрела в ту сторону и увидела дерево такой исполинской величины, что под ним могла бы разместиться целая армия. И она сказала себе: «Неужели можно это огромное дерево вырвать с корнем и пересадить в мой сад?».
Блбул понял сомнения Фаризады и сказал ей:
— Пересаживать все дерево нет надобности, достаточно срезать маленькую веточку, посадить в твоем саду, и она превратится в такое же исполинское дерево.
Фаризада подошла к дереву и услышала его музыку, его сладкое пение. Ни зефир в садах Персии, ни индийская лютня, ни сирийская арфа, ни египетская скрипка никогда не издавали таких звуков, которые могли бы сравниться с хором тысяч звучащих листьев музыкального дерева. И когда Фаризада пришла в себя от восхищения, которым она была охвачена под впечатлением музыки, она оторвала от Поющего Дерева веточку и, обращаясь к Блбулу, спросила, где Златоструйная Вода.
Говорящая Птица показала на утес нежно-бирюзового цвета, из-под него вытекал родник, сверкавший цветом расплавленного золота. Он был холодный, освежающий и такой кристальный, как самое чистое зеркало.
И вот, когда Фаризада овладела всеми тремя чудесами, она обратилась к Азаран-Блбулу и сказала:
— Моя птица, у меня есть еще одна просьба, которую ты должна исполнить, потому что на самом деле я приехала сюда только ради этого. И овладела я тобой именно потому, что только благодаря тебе я могу достигнуть своей цели.
И Блбул ответил:
— Скажи мне, о дочь царя, чего ты желаешь, все, что в моих силах, я готов исполнить.
Фаризада сказала скорбным голосом:
— Братья мои, благородная птица, братья мои… тебе, наверное, уже известно… Услышав это, Азаран-Блбул растерялся. Он не имел права вмешиваться в дела, совершаемые Невидимым. Он был его верным подданным и сам зависел от него. Но потом он подумал, что теперь уже не принадлежит Невидимому, что теперь он служит своей новой госпоже, и все, что в его силах, должен сделать для нее.
— Дева-роза, о, Фаризада, окропи водой, живой водой, златоструйной влагой окропи глыбы, что базальта тяжелей.
Это люди, славные юнцы, несравненной силы храбрецы.
Окропи водой, живой водой… В каждой капле, капле золотой бьется жизнь, как стебель молодой.
Окропи водой, живой водой…
Страница 7 из 10
