Меня зовут Лизи. Я девочка, хотя, наверное, это и так ясно, раз меня зовут Лизи. Мне семь лет, но скоро уже будет восемь, и мама иногда просит меня...
Добавить в моё избранное
176 мин, 57 сек 20705
Сперва мы посчитались — эппель-пеппель-пирум-парум, — и водить выпало Боссе. Я спряталась очень хорошо: в гостиной на подоконнике за занавеской. Боссе несколько раз прошел мимо и ничего не заметил. Но оказалось, что Бритта спряталась ещё лучше. У нас в сенях стоят папины резиновые сапоги и над ними висит плащ, который папа надевает по утрам, когда возит молоко в Большую деревню. Бритта влезла в эти сапоги и прикрылась плащом. Боссе долго-долго не мог её найти. В конце концов мы даже зажгли свет и стали искать её все вместе. Мы кричали: «Бритта, выходи!», но она молчала и не выходила. А заглянуть за плащ никому и в голову не пришло, он висел, как обычно.
— Наверно, она умерла и уже никогда не ответит, — сказал Улле.
Но тут из плаща раздался смех, и перед нами появилась живая Бритта в папиных сапогах.
Бритта предложила нам играть в «Кота в сапогах», ей, конечно, хотелось быть котом, но Анна сказала, что лучше пойти к дедушке и угостить его гоголем-моголем. Мы взяли стаканы, яйца и сахарный песок и побежали к дедушке. Он, как всегда, сидел в качалке перед печкой и очень нам обрадовался. Мы уселись на полу и стали взбивать гоголь-моголь.
Лавка, где мы покупаем сахар, кофе и вообще все, что нужно, находится в Большой деревне, рядом со школой. Мама часто просит меня зайти в лавку после уроков. Но однажды она попросила меня сходить за покупками во время весенних каникул.
День был солнечный, и я была не прочь прогуляться в Большую деревню. Я спросила у мамы:
— А что нужно купить?
Мама хотела составить список, но мы не нашли карандаша, и я сказала:
— Подумаешь, я могу и так все запомнить!
И мама начала перечислять, что я должна купить: палочку дрожжей, кусок самой лучшей телячьей колбасы, пакетик имбиря, банку анчоусов, сто граммов сладкого миндаля и бутылку уксуса.
— Дрожжи, колбаса, имбирь, анчоусы, миндаль и уксус — все, я запомнила! — сказала я маме.
В это время к нам прибежала Анна и спросила, не пойду ли я вместе с ней в лавку.
— Ха-ха-ха! А я как раз собиралась позвать тебя! — сказала я.
На Анне была новая красная шапка с кисточкой, а в руке — корзинка. Я тоже надела новую зеленую шапку с кисточкой и взяла в руки корзинку.
Анна должна была купить кусок мыла, пачку хрустящих хлебцев, полкилограмма кофе, килограмм рафинада, два метра резины для продержки и кусок самой лучшей телячьей колбасы, так же, как я. Списка у Анны тоже не было.
Перед уходом мы поднялись к дедушке узнать, не нужно ли и ему чего-нибудь в лавке. Дедушка попросил нас купить ему леденцов и баночку камфарной мази.
Когда мы вышли за калитку, на крыльцо выбежала тетя Лизи, мама Улле.
— Вы в лавку? — крикнула она нам.
— Да! — ответили мы.
— Мне тоже кое-что надо, — сказал она.
— Пожалуйста, мы все купим! — сказали мы.
Тётя Лизи попросила купить ей катушку белых ниток № 40 и ванильного сахара.
— И ещё что-то мне было нужно, только никак не вспомню, — сказала она, наморщив лоб.
— Наверно, кусок самой лучшей телячьей колбасы, — сказала я.
— Верно! — обрадовалась тётя Лизи.
— А как ты догадалась?
И мы с Анной отправились в лавку.
Все-таки мы боялись чего-нибудь забыть и потому по нескольку раз перечислили друг другу все, что нас просили купить. Мы шли, взявшись за руки, и размахивали корзинками. Сверкало солнце, сладко, по-весеннему, пахли деревья. «И телячьей колбасы, самой, самой лучшей!» — пели мы во все горло. Так у нас получилась песня про колбасу. Мы пели её на разные лады, даже на мотив марша. А под конец мы придумали такую печальную мелодию, что чуть сами не заплакали.
— Какая грустная колбаса! — сказала Анна.
— Хорошо, что мы уже пришли.
В лавке было очень много народу, и нам пришлось бы долго стоять в очереди, если б нас не выручил дядя Эмиль, наш лавочник. Ведь взрослые считают, что детям спешить некуда, и норовят пролезть вперед. Но дядя Эмиль нас хорошо знает, и ему было интересно, как поживают все обитатели Бюллербю, сколько яиц мы съели на пасху и скоро ли мы с Анной выйдем замуж.
— Еще не скоро, — сказали мы.
— А что уважаемые барышни желают купить?
Он всегда шутит с нами и очень нам нравится. У него маленькие рыжие усики и карандаш за ухом. И он всегда угощает нас леденцами из большой банки.
Сперва Анна перечисляла все, что просили купить её мама и дедушка, а дядя Эмиль складывал покупки в корзину. Потом настал мой черед, и я сказала дяде Эмилю все, что было нужно моей маме и тете Лизи. Нам казалось, что мы ничего не забыли. На прощание дядя Эмиль угостил нас кислыми леденцами, и мы зашагали домой.
Когда мы дошли до развилки, где дорога сворачивает на Бюллербю, я спросили:
— Ты не помнишь, я купила дрожжи или нет?
— Наверно, она умерла и уже никогда не ответит, — сказал Улле.
Но тут из плаща раздался смех, и перед нами появилась живая Бритта в папиных сапогах.
Бритта предложила нам играть в «Кота в сапогах», ей, конечно, хотелось быть котом, но Анна сказала, что лучше пойти к дедушке и угостить его гоголем-моголем. Мы взяли стаканы, яйца и сахарный песок и побежали к дедушке. Он, как всегда, сидел в качалке перед печкой и очень нам обрадовался. Мы уселись на полу и стали взбивать гоголь-моголь.
Лавка, где мы покупаем сахар, кофе и вообще все, что нужно, находится в Большой деревне, рядом со школой. Мама часто просит меня зайти в лавку после уроков. Но однажды она попросила меня сходить за покупками во время весенних каникул.
День был солнечный, и я была не прочь прогуляться в Большую деревню. Я спросила у мамы:
— А что нужно купить?
Мама хотела составить список, но мы не нашли карандаша, и я сказала:
— Подумаешь, я могу и так все запомнить!
И мама начала перечислять, что я должна купить: палочку дрожжей, кусок самой лучшей телячьей колбасы, пакетик имбиря, банку анчоусов, сто граммов сладкого миндаля и бутылку уксуса.
— Дрожжи, колбаса, имбирь, анчоусы, миндаль и уксус — все, я запомнила! — сказала я маме.
В это время к нам прибежала Анна и спросила, не пойду ли я вместе с ней в лавку.
— Ха-ха-ха! А я как раз собиралась позвать тебя! — сказала я.
На Анне была новая красная шапка с кисточкой, а в руке — корзинка. Я тоже надела новую зеленую шапку с кисточкой и взяла в руки корзинку.
Анна должна была купить кусок мыла, пачку хрустящих хлебцев, полкилограмма кофе, килограмм рафинада, два метра резины для продержки и кусок самой лучшей телячьей колбасы, так же, как я. Списка у Анны тоже не было.
Перед уходом мы поднялись к дедушке узнать, не нужно ли и ему чего-нибудь в лавке. Дедушка попросил нас купить ему леденцов и баночку камфарной мази.
Когда мы вышли за калитку, на крыльцо выбежала тетя Лизи, мама Улле.
— Вы в лавку? — крикнула она нам.
— Да! — ответили мы.
— Мне тоже кое-что надо, — сказал она.
— Пожалуйста, мы все купим! — сказали мы.
Тётя Лизи попросила купить ей катушку белых ниток № 40 и ванильного сахара.
— И ещё что-то мне было нужно, только никак не вспомню, — сказала она, наморщив лоб.
— Наверно, кусок самой лучшей телячьей колбасы, — сказала я.
— Верно! — обрадовалась тётя Лизи.
— А как ты догадалась?
И мы с Анной отправились в лавку.
Все-таки мы боялись чего-нибудь забыть и потому по нескольку раз перечислили друг другу все, что нас просили купить. Мы шли, взявшись за руки, и размахивали корзинками. Сверкало солнце, сладко, по-весеннему, пахли деревья. «И телячьей колбасы, самой, самой лучшей!» — пели мы во все горло. Так у нас получилась песня про колбасу. Мы пели её на разные лады, даже на мотив марша. А под конец мы придумали такую печальную мелодию, что чуть сами не заплакали.
— Какая грустная колбаса! — сказала Анна.
— Хорошо, что мы уже пришли.
В лавке было очень много народу, и нам пришлось бы долго стоять в очереди, если б нас не выручил дядя Эмиль, наш лавочник. Ведь взрослые считают, что детям спешить некуда, и норовят пролезть вперед. Но дядя Эмиль нас хорошо знает, и ему было интересно, как поживают все обитатели Бюллербю, сколько яиц мы съели на пасху и скоро ли мы с Анной выйдем замуж.
— Еще не скоро, — сказали мы.
— А что уважаемые барышни желают купить?
Он всегда шутит с нами и очень нам нравится. У него маленькие рыжие усики и карандаш за ухом. И он всегда угощает нас леденцами из большой банки.
Сперва Анна перечисляла все, что просили купить её мама и дедушка, а дядя Эмиль складывал покупки в корзину. Потом настал мой черед, и я сказала дяде Эмилю все, что было нужно моей маме и тете Лизи. Нам казалось, что мы ничего не забыли. На прощание дядя Эмиль угостил нас кислыми леденцами, и мы зашагали домой.
Когда мы дошли до развилки, где дорога сворачивает на Бюллербю, я спросили:
— Ты не помнишь, я купила дрожжи или нет?
Страница 20 из 47
