— Ты не в своем уме, — сказал Андерс. — Ты абсолютно не в своем уме! Опять размечтался? Валяешься тут!… Тот, кто был абсолютно не в своем уме, быстро вскочил с зеленой лужайки и оскорбленно уставился на парочку у забора. Светлая как лен челка свисала ему на лоб.
Добавить в моё избранное
193 мин, 35 сек 8884
Комиссар понял, что надо переменить тон и обращаться с Евой Лоттой как со взрослой.
— Расскажи мне теперь все, что знаешь, — попросил он.
— Так, стало быть, ты присутствовала при этом убийстве… была в Прерии вчера после обеда? Как случилось, что ты пошла туда и притом совсем одна?
Ева Лотта сжала губы.
— Об этом… об этом я говорить не могу, — сказала она.
— Это — абсолютная тайна. Я была там с секретным заданием.
— Детка, — сказал комиссар.
— Мы пытаемся расследовать убийство. И в этом случае ничего секретного быть не может! Что тебе понадобилось вчера в Господской усадьбе?
— Мне нужно было взять Великого Мумрика, — угрюмо заметила Ева Лотта.
Потребовалось довольно подробное объяснение, прежде чем комиссар уяснил себе, что за штука такая Великий Мумрик. В полицейском рапорте, составленном после допроса, было коротко обозначено: «О себе Лисандер сообщила, что 28 июля после полудня отправилась на пустырь, намереваясь забрать там так называемого Великого Мумрика».
— Видела ты там кого-нибудь? — спросил комиссар после того, как была раскрыта тайна Великого Мумрика.
— Да, — ответила Ева Лотта.
— Я видела… Грена… и еще одного человека.
Комиссар оживился.
— Расскажи поточнее, как ты их видела, — сказал он.
И Ева Лотта рассказала. Как она видела спину Грена примерно на расстоянии ста метров… — Стоп! — остановил ее комиссар.
— Как на таком далеком расстоянии ты могла видеть, что это — Грен?
— Заметно, что вы, господин комиссар, не из нашего города, — сказала Ева Лотта.
— В этом городе каждый узнал бы Грена по походке. Я правду говорю, дядя Бьёрк?
Бьёрк подтвердил, что она говорит правду.
И Ева Лотта продолжила свой рассказ. О том, как она увидела, что Грен свернул на узенькую тропку и исчез среди кустов. И как тот, в темно-зеленых брюках, явился с другой стороны и исчез на той же самой тропке… — Ты представляешь себе, в котором часу это могло быть? — спросил комиссар, хотя ему ведь было известно, что дети редко могут указать точное время.
— В половине второго, — ответила Ева Лотта.
— Откуда ты знаешь — ты смотрела на часы?
— Нет, — сказала Ева Лотта и неожиданно побледнела.
— Но я спросила о времени уби… убийцу примерно через четверть часа после этого.
Комиссар взглянул на своих коллег. Доводилось ли им когда-нибудь слышать нечто подобное? Да, этот допрос явно окажется более продуктивным, чем он представлял себе.
Наклонившись к Еве Лотте, он проницательно посмотрел ей в глаза.
— Говоришь, ты спросила убийцу? Ты в самом деле берешься утверждать, кто убил Грена? Может, ты даже видела, как это случилось?
— Нет, — ответила Ева Лотта, — но если я вижу, как человек исчезает в густых зарослях, а другой кидается туда сразу же следом за ним, а через несколько минут я обнаруживаю первого мертвым, то тут уж ничего не поделаешь: я подозреваю второго. Грен, понятно, мог упасть и разбиться насмерть, но в этом случае пусть меня сначала убедят.
Бьёрк был пра в. Ева Лотта и в самом деле была очень основательным ребенком.
Затем Ева Лотта рассказала о том, как она, увидев, что те двое исчезли на тропке, ведущей к Великому Мумрику, пошла в Господскую усадьбу, чтобы переждать их там. И оставалась там самое большее четверть часа.
— А потом? — спросил комиссар.
Глаза девочки потемнели. Настал самый тяжелый момент ее рассказа.
— Я налетела прямо на него на этой узенькой тропке, — с измученным видом тихо сказала она.
— Я спросила его, который час, а он ответил: «Без четверти два».
Комиссар, видимо, был доволен. Судебный врач установил время убийства, где-то между двенадцатью и тремя, однако показания этой девочки сделали возможным конкретизировать время где-то между половиной второго и без четверти два. Такой поворот дела мог оказаться чрезвычайно значимым. В самом деле, Ева Лотта оказалась бесценным свидетелем.
Он продолжал допрос:
— Как выглядел этот человек? Расскажи все, что помнишь. Все детали.
Ева Лотта снова вытащила на свет темно-зеленые габардиновые брюки.
— Еще на нем была белая рубашка. Темно-красный галстук. Часы на руке. Целая поросль густых черных волос на руках.
— А какое у него лицо? — живо спросил комиссар.
— У него усы, — вспомнила Ева Лотта.
— И длинные черные волосы, которые падали ему на лоб. И не такой уж жутко старый. Выглядел довольно хорошо. Но испуганный и злой. Он убежал от меня со всех ног. Он так торопился, что даже потерял вексель и не заметил этого.
Комиссар глубоко перевел дух.
— Боже мой, что ты говоришь? Что он потерял?
— Вексель, — гордо ответила Ева Лотта.
— Разве вы, господин комиссар, не знаете, что это такое?
— Расскажи мне теперь все, что знаешь, — попросил он.
— Так, стало быть, ты присутствовала при этом убийстве… была в Прерии вчера после обеда? Как случилось, что ты пошла туда и притом совсем одна?
Ева Лотта сжала губы.
— Об этом… об этом я говорить не могу, — сказала она.
— Это — абсолютная тайна. Я была там с секретным заданием.
— Детка, — сказал комиссар.
— Мы пытаемся расследовать убийство. И в этом случае ничего секретного быть не может! Что тебе понадобилось вчера в Господской усадьбе?
— Мне нужно было взять Великого Мумрика, — угрюмо заметила Ева Лотта.
Потребовалось довольно подробное объяснение, прежде чем комиссар уяснил себе, что за штука такая Великий Мумрик. В полицейском рапорте, составленном после допроса, было коротко обозначено: «О себе Лисандер сообщила, что 28 июля после полудня отправилась на пустырь, намереваясь забрать там так называемого Великого Мумрика».
— Видела ты там кого-нибудь? — спросил комиссар после того, как была раскрыта тайна Великого Мумрика.
— Да, — ответила Ева Лотта.
— Я видела… Грена… и еще одного человека.
Комиссар оживился.
— Расскажи поточнее, как ты их видела, — сказал он.
И Ева Лотта рассказала. Как она видела спину Грена примерно на расстоянии ста метров… — Стоп! — остановил ее комиссар.
— Как на таком далеком расстоянии ты могла видеть, что это — Грен?
— Заметно, что вы, господин комиссар, не из нашего города, — сказала Ева Лотта.
— В этом городе каждый узнал бы Грена по походке. Я правду говорю, дядя Бьёрк?
Бьёрк подтвердил, что она говорит правду.
И Ева Лотта продолжила свой рассказ. О том, как она увидела, что Грен свернул на узенькую тропку и исчез среди кустов. И как тот, в темно-зеленых брюках, явился с другой стороны и исчез на той же самой тропке… — Ты представляешь себе, в котором часу это могло быть? — спросил комиссар, хотя ему ведь было известно, что дети редко могут указать точное время.
— В половине второго, — ответила Ева Лотта.
— Откуда ты знаешь — ты смотрела на часы?
— Нет, — сказала Ева Лотта и неожиданно побледнела.
— Но я спросила о времени уби… убийцу примерно через четверть часа после этого.
Комиссар взглянул на своих коллег. Доводилось ли им когда-нибудь слышать нечто подобное? Да, этот допрос явно окажется более продуктивным, чем он представлял себе.
Наклонившись к Еве Лотте, он проницательно посмотрел ей в глаза.
— Говоришь, ты спросила убийцу? Ты в самом деле берешься утверждать, кто убил Грена? Может, ты даже видела, как это случилось?
— Нет, — ответила Ева Лотта, — но если я вижу, как человек исчезает в густых зарослях, а другой кидается туда сразу же следом за ним, а через несколько минут я обнаруживаю первого мертвым, то тут уж ничего не поделаешь: я подозреваю второго. Грен, понятно, мог упасть и разбиться насмерть, но в этом случае пусть меня сначала убедят.
Бьёрк был пра в. Ева Лотта и в самом деле была очень основательным ребенком.
Затем Ева Лотта рассказала о том, как она, увидев, что те двое исчезли на тропке, ведущей к Великому Мумрику, пошла в Господскую усадьбу, чтобы переждать их там. И оставалась там самое большее четверть часа.
— А потом? — спросил комиссар.
Глаза девочки потемнели. Настал самый тяжелый момент ее рассказа.
— Я налетела прямо на него на этой узенькой тропке, — с измученным видом тихо сказала она.
— Я спросила его, который час, а он ответил: «Без четверти два».
Комиссар, видимо, был доволен. Судебный врач установил время убийства, где-то между двенадцатью и тремя, однако показания этой девочки сделали возможным конкретизировать время где-то между половиной второго и без четверти два. Такой поворот дела мог оказаться чрезвычайно значимым. В самом деле, Ева Лотта оказалась бесценным свидетелем.
Он продолжал допрос:
— Как выглядел этот человек? Расскажи все, что помнишь. Все детали.
Ева Лотта снова вытащила на свет темно-зеленые габардиновые брюки.
— Еще на нем была белая рубашка. Темно-красный галстук. Часы на руке. Целая поросль густых черных волос на руках.
— А какое у него лицо? — живо спросил комиссар.
— У него усы, — вспомнила Ева Лотта.
— И длинные черные волосы, которые падали ему на лоб. И не такой уж жутко старый. Выглядел довольно хорошо. Но испуганный и злой. Он убежал от меня со всех ног. Он так торопился, что даже потерял вексель и не заметил этого.
Комиссар глубоко перевел дух.
— Боже мой, что ты говоришь? Что он потерял?
— Вексель, — гордо ответила Ева Лотта.
— Разве вы, господин комиссар, не знаете, что это такое?
Страница 26 из 54
