— Ты не в своем уме, — сказал Андерс. — Ты абсолютно не в своем уме! Опять размечтался? Валяешься тут!… Тот, кто был абсолютно не в своем уме, быстро вскочил с зеленой лужайки и оскорбленно уставился на парочку у забора. Светлая как лен челка свисала ему на лоб.
Добавить в моё избранное
193 мин, 35 сек 8885
Это маленький клочок бумаги, где на самом верху написано «Вексель». Уверяю вас, это не что иное, как клочок бумаги! Но из-за этих векселей рискуют жизнью, уж поверьте мне!
Комиссар снова оглядел своих коллег. Вчерашний опрос соседей старика на Плутовской горке позволил составить ясное представление о том, что для Грена ростовщичество составляло как бы небольшой побочный заработок. Многие заметили, что по вечерам он принимал у себя дома таинственных посетителей, однако же не так часто. Он явно предпочитал встречаться с каждым из своих клиентов в окрестностях городка. При домашнем обыске у него было найдено множество векселей с обозначенными в них разными фамилиями. Все фамилии были внесены в каталог, и полицейские готовились отыскать каждого из таинственных клиентов Грена. Кто-то из них мог оказаться убийцей. Комиссару же с самого начала было ясно, что убийство произошло как раз из-за того, что некий клиент Грена хотел выбраться из денежных затруднений, в которых, предположительно, запутался. Это, должно быть, и послужило мотивом убийства. На такое дело идут лишь будучи уверенным, что смогут отнять все документы, способные выдать преступника.
А теперь девочка рассказывает, что убийца потерял в кустах вексель. Вексель, в котором обозначена фамилия. Вексель с фамилией убийцы. Дрожащий голос комиссара, когда он склонился к Еве Лотте, выдавал волнение:
— И ты подняла этот вексель?
— Ясное дело, — ответила Ева Лотта.
— И что ты с ним сделала? — затаив дыхание, спросил он.
Ева Лотта немного подумала. Пока она думала, стояла мертвая тишина. И только на яблоне по-прежнему чирикал зяблик.
— Не помню, — в конце концов сказала Ева Лотта.
Комиссар слабо застонал.
— Но уверяю вас, это был всего-навсего маленький клочок бумаги, — повторила девочка, желая утешить его.
Тогда комиссар, взяв ее за руку, медленно и отчетливо объяснил ей, что вексель — очень важный документ, по которому можно узнать, что у кого-то одолжили деньги и что обязуются эти деньги вернуть. И подтверждают свои слова подписью. Человек, убивший Грена, сделал это, так как у него, очевидно, не было денег вернуть долг. Он хладнокровно застрелил человека, чтобы получить обратно свои векселя. А Ева Лотта считает их столь незначительными! Ведь на клочке бумаги, потерянном убийцей на тропке, должна стоять его фамилия. Понятно ли теперь Еве Лотте: она абсолютно обязана вспомнить, что она сделала с векселем?
Ева Лотта понимала это. И она, в самом деле, напряглась, пытаясь вспомнить… Она помнила, как стояла там с векселем в руке. Помнила, что именно в эту минуту раздался ужасающий удар грома. А больше ничего не помнила. Да, разумеется, еще то страшное, что случилось вслед за этим. Но о векселе она ну ничегошеньки не могла больше вспомнить. Грустно призналась она в этом Комиссару.
— А ты, случайно, не прочитала на бумажке его фамилию? — спросил комиссар.
— Нет, не прочитала, — ответила Ева Лотта.
Комиссар вздохнул. Но тут же сказал самому себе, что такой легкой сыскная работа быть не должна. Допрос девочки и так многое дал. И нельзя требовать, чтобы фамилию преступника тебе преподнесли на блюдечке. Прежде чем продолжить допрос Евы Лотты, он отдал по телефону приказ в полицейский участок, чтобы прочесали каждый клочок земли в Прерии. Разумеется, само место преступления было тщательно осмотрено, но бумажку могло занести ветром очень далеко. А вексель необходимо найти.
Затем Еве Лотте пришлось рассказать, как она наткнулась на Грена. Теперь она, время от времени глотая комок в горле, говорила очень тихо. И папа ее закрыл лицо руками, чтобы не видеть испуганных глаз девочки.
Но теперь, вероятно, допрос скоро кончится. У комиссара осталось всего несколько вопросов.
Ева Лотта уверяла, что убийца абсолютно не из их города, потому что она бы узнала его. И вот тут комиссар спросил ее:
— Как по-твоему, ты смогла бы узнать его, если бы снова увидела?
— Да, — тихо ответила Ева Лотта.
— Я узнала бы его среди тысячи других… — А ты никогда не видела его раньше?
— Нет, — сказала Ева Лотта.
Но тут на мгновение заколебалась.
— Да… частично, — добавила она.
Комиссар широко открыл глаза. Этот допрос был полон неожиданностей.
— Что ты имеешь в виду под словом «частично»?
— Я видела его брюки, — нехотя произнесла Ева Лотта.
— Объясни подробнее, — велел комиссар. Ева Лотта поежилась.
— Я должна?… — спросила она.
— Ты сама хорошо знаешь, что должна. Где висели его брюки?
— Они не висели, — сказала Ева Лотта.
— Они торчали из-под шторы. В них был одет убийца.
Комиссар быстро схватил оставшуюся на блюдечке венскую булочку. Он чувствовал необходимость подкрепиться. И засомневался, в самом ли деле Ева Лотта так серьезна, как он думал.
Комиссар снова оглядел своих коллег. Вчерашний опрос соседей старика на Плутовской горке позволил составить ясное представление о том, что для Грена ростовщичество составляло как бы небольшой побочный заработок. Многие заметили, что по вечерам он принимал у себя дома таинственных посетителей, однако же не так часто. Он явно предпочитал встречаться с каждым из своих клиентов в окрестностях городка. При домашнем обыске у него было найдено множество векселей с обозначенными в них разными фамилиями. Все фамилии были внесены в каталог, и полицейские готовились отыскать каждого из таинственных клиентов Грена. Кто-то из них мог оказаться убийцей. Комиссару же с самого начала было ясно, что убийство произошло как раз из-за того, что некий клиент Грена хотел выбраться из денежных затруднений, в которых, предположительно, запутался. Это, должно быть, и послужило мотивом убийства. На такое дело идут лишь будучи уверенным, что смогут отнять все документы, способные выдать преступника.
А теперь девочка рассказывает, что убийца потерял в кустах вексель. Вексель, в котором обозначена фамилия. Вексель с фамилией убийцы. Дрожащий голос комиссара, когда он склонился к Еве Лотте, выдавал волнение:
— И ты подняла этот вексель?
— Ясное дело, — ответила Ева Лотта.
— И что ты с ним сделала? — затаив дыхание, спросил он.
Ева Лотта немного подумала. Пока она думала, стояла мертвая тишина. И только на яблоне по-прежнему чирикал зяблик.
— Не помню, — в конце концов сказала Ева Лотта.
Комиссар слабо застонал.
— Но уверяю вас, это был всего-навсего маленький клочок бумаги, — повторила девочка, желая утешить его.
Тогда комиссар, взяв ее за руку, медленно и отчетливо объяснил ей, что вексель — очень важный документ, по которому можно узнать, что у кого-то одолжили деньги и что обязуются эти деньги вернуть. И подтверждают свои слова подписью. Человек, убивший Грена, сделал это, так как у него, очевидно, не было денег вернуть долг. Он хладнокровно застрелил человека, чтобы получить обратно свои векселя. А Ева Лотта считает их столь незначительными! Ведь на клочке бумаги, потерянном убийцей на тропке, должна стоять его фамилия. Понятно ли теперь Еве Лотте: она абсолютно обязана вспомнить, что она сделала с векселем?
Ева Лотта понимала это. И она, в самом деле, напряглась, пытаясь вспомнить… Она помнила, как стояла там с векселем в руке. Помнила, что именно в эту минуту раздался ужасающий удар грома. А больше ничего не помнила. Да, разумеется, еще то страшное, что случилось вслед за этим. Но о векселе она ну ничегошеньки не могла больше вспомнить. Грустно призналась она в этом Комиссару.
— А ты, случайно, не прочитала на бумажке его фамилию? — спросил комиссар.
— Нет, не прочитала, — ответила Ева Лотта.
Комиссар вздохнул. Но тут же сказал самому себе, что такой легкой сыскная работа быть не должна. Допрос девочки и так многое дал. И нельзя требовать, чтобы фамилию преступника тебе преподнесли на блюдечке. Прежде чем продолжить допрос Евы Лотты, он отдал по телефону приказ в полицейский участок, чтобы прочесали каждый клочок земли в Прерии. Разумеется, само место преступления было тщательно осмотрено, но бумажку могло занести ветром очень далеко. А вексель необходимо найти.
Затем Еве Лотте пришлось рассказать, как она наткнулась на Грена. Теперь она, время от времени глотая комок в горле, говорила очень тихо. И папа ее закрыл лицо руками, чтобы не видеть испуганных глаз девочки.
Но теперь, вероятно, допрос скоро кончится. У комиссара осталось всего несколько вопросов.
Ева Лотта уверяла, что убийца абсолютно не из их города, потому что она бы узнала его. И вот тут комиссар спросил ее:
— Как по-твоему, ты смогла бы узнать его, если бы снова увидела?
— Да, — тихо ответила Ева Лотта.
— Я узнала бы его среди тысячи других… — А ты никогда не видела его раньше?
— Нет, — сказала Ева Лотта.
Но тут на мгновение заколебалась.
— Да… частично, — добавила она.
Комиссар широко открыл глаза. Этот допрос был полон неожиданностей.
— Что ты имеешь в виду под словом «частично»?
— Я видела его брюки, — нехотя произнесла Ева Лотта.
— Объясни подробнее, — велел комиссар. Ева Лотта поежилась.
— Я должна?… — спросила она.
— Ты сама хорошо знаешь, что должна. Где висели его брюки?
— Они не висели, — сказала Ева Лотта.
— Они торчали из-под шторы. В них был одет убийца.
Комиссар быстро схватил оставшуюся на блюдечке венскую булочку. Он чувствовал необходимость подкрепиться. И засомневался, в самом ли деле Ева Лотта так серьезна, как он думал.
Страница 27 из 54
