Дом, занесенный снегом Небо было почти черным, а снег при свете луны — ярко голубым. Под ледяным покровом неподвижно спало море, а глубоко в земле среди древесных корней всем мелким зверюшкам и насекомым снилась весна. Но до весны было еще очень далеко — новый год только только вступил в свои права…
Добавить в моё избранное
101 мин, 21 сек 11922
Деревья давно стряхнули с себя снег, и Муми тролль слышал, как колышутся в темноте их ветви.
Издалека, с юга, налетел сильный порыв ветра. Муми тролль почуял, как ветер с шумом промчался мимо него по лесу к противоположному склону горы.
Каскад водных капель обрушился с деревьев вниз в темнеющий снег, и Муми тролль, подняв нос, принюхался.
Может, это был запах земли. Муми тролль пошел дальше, уже зная, что Туу тикки права: в самом деле наступает весна.
Впервые за долгое время Муми тролль внимательно посмотрел на своих спящих папу и маму. Он подержал лампу и над фрекен Снорк, задумчиво разглядывая ее челку, которая блестела при свете лампы. Фрекен Снорк действительно была очень мила. Как только она проснется, она тут же кинется к шкафу и вытащит свою зеленую весеннюю шляпу. Так она делала всегда.
Муми тролль поставил лампу на выступ изразцовой печи и оглядел гостиную. Комната, по правде говоря, выглядела ужасно. Много вещей было раздарено, взято на время или попросту украдено каким нибудь легкомысленным гостем.
А те вещи, что еще остались, находились в невообразимом беспорядке. Кухня была завалена немытой посудой. Огонь в печи парового отопления угасал, потому что кончились дрова. Погреб с вареньем опустел. Оконное стекло было разбито.
Муми тролль погрузился в раздумье.
С крыши дома начал медленно сползать мокрый снег. И когда он падал, раздавался грохот. В верхней части окошка, выходившего на юг, внезапно показался клочок пасмурного ночного неба.
Подойдя к парадной двери, Муми тролль потрогал ее. Ему показалось, что она чуть чуть подалась. Тогда, упершись лапами в пол, он стал толкать ее изо всех сил.
Медленно, медленно, отодвигая огромные снежные сугробы, входная дверь отворялась.
Муми тролль не сдавался — и вот дверь распахнулась навстречу ночи. Ветер ворвался прямо в гостиную. Он смел пыль с люстры, окутанной тюлем, взметнул золу в печи. Потом чуть приподнял глянцевые картинки, крепко приклеенные к стенам. Одна из них отклеилась и вылетела за дверь.
В комнате стоял запах ночи, хвойного леса, и Муми тролль подумал: «Вот хорошо! Надо время от времени проветривать своих родственников».
Выйдя на крыльцо, он стал вглядываться во влажную мглу.
— Теперь у меня есть все, — сказал Муми тролль самому себе.
— Весь год в моем распоряжении. И зима тоже. Я первый в мире муми тролль, который прожил, не погрузившись в зимнюю спячку, целый год.
Собственно говоря, тут бы и следовало завершить эту зимнюю сказку. Рассказ о первой весенней ночи и о ветре, ворвавшемся в гостиную, в своем роде эффектная концовка. А там придумывай себе на свободе, что было дальше. Но на самом деле это означало бы самый обыкновенный самообман.
Разве можно наверняка знать наперед, что скажет, например, мама, когда проснется? И останется ли предок муми троллей в изразцовой печи? И успеет ли вернуться Снусмумрик до того, как будет написана последняя страница этой книги? И расстроится ли Мюмла, лишившись картонной коробки? И где будет жить Туу тикки, когда купальня снова станет купальней? И еще останется выяснить множество других вещей.
Так что, пожалуй, правильней всего продолжить рассказ.
Ну, а самое главное — это ледоход; такое замечательное событие обойти никак нельзя.
И вот наступил таинственный месяц. Он принес яркие солнечные дни, капель с крыш, ветры и мчащиеся тучи, лютую стужу по ночам, твердый снежный наст и ослепительный лунный свет. Муми тролль бегал по долине вне себя от гордости и ожидания.
Пришла весна, но вовсе не такая, какую он себе представлял. Вовсе не та весна, что освободила его от чуждого и враждебного мира, а весна — естественное продолжение того нового и удивительного, что он преодолел и с чем сумел освоиться.
Муми тролль надеялся, что весна будет долгой и он сможет сохранить чувство ожидания как можно дольше. Каждое утро он почти боялся величайшего чуда — а вдруг кто то из его семейства проснется.
Он осторожно передвигался по гостиной, боясь на что нибудь наткнуться. А потом мчался в долину, вдыхал новые запахи и смотрел, что случилось за это время.
С южной стороны дровяного сарая начал оголяться клочок земли. Березки оделись нежной красноватой дымкой, видной только на расстоянии. Солнце припекало сугробы, которые стали совсем прозрачными и потрескивали, точно стекло. А лед потемнел, словно сквозь него просвечивала морская синева.
Малышка Мю по прежнему каталась на самодельных коньках — всюду, где еще можно было кататься. Вместо крышек от банок она приспособила к ботинкам поставленные ребром кухонные ножи.
Муми тролль видел даже восьмерки, которые она выписывала своими коньками, но саму малышку Мю никогда не встречал.
Она всегда обладала способностью развлекаться одна, и что бы она ни думала о весне и как бы она ей ни нравилась, у малышки Мю не было ни малейшего желания высказываться по этому поводу.
Издалека, с юга, налетел сильный порыв ветра. Муми тролль почуял, как ветер с шумом промчался мимо него по лесу к противоположному склону горы.
Каскад водных капель обрушился с деревьев вниз в темнеющий снег, и Муми тролль, подняв нос, принюхался.
Может, это был запах земли. Муми тролль пошел дальше, уже зная, что Туу тикки права: в самом деле наступает весна.
Впервые за долгое время Муми тролль внимательно посмотрел на своих спящих папу и маму. Он подержал лампу и над фрекен Снорк, задумчиво разглядывая ее челку, которая блестела при свете лампы. Фрекен Снорк действительно была очень мила. Как только она проснется, она тут же кинется к шкафу и вытащит свою зеленую весеннюю шляпу. Так она делала всегда.
Муми тролль поставил лампу на выступ изразцовой печи и оглядел гостиную. Комната, по правде говоря, выглядела ужасно. Много вещей было раздарено, взято на время или попросту украдено каким нибудь легкомысленным гостем.
А те вещи, что еще остались, находились в невообразимом беспорядке. Кухня была завалена немытой посудой. Огонь в печи парового отопления угасал, потому что кончились дрова. Погреб с вареньем опустел. Оконное стекло было разбито.
Муми тролль погрузился в раздумье.
С крыши дома начал медленно сползать мокрый снег. И когда он падал, раздавался грохот. В верхней части окошка, выходившего на юг, внезапно показался клочок пасмурного ночного неба.
Подойдя к парадной двери, Муми тролль потрогал ее. Ему показалось, что она чуть чуть подалась. Тогда, упершись лапами в пол, он стал толкать ее изо всех сил.
Медленно, медленно, отодвигая огромные снежные сугробы, входная дверь отворялась.
Муми тролль не сдавался — и вот дверь распахнулась навстречу ночи. Ветер ворвался прямо в гостиную. Он смел пыль с люстры, окутанной тюлем, взметнул золу в печи. Потом чуть приподнял глянцевые картинки, крепко приклеенные к стенам. Одна из них отклеилась и вылетела за дверь.
В комнате стоял запах ночи, хвойного леса, и Муми тролль подумал: «Вот хорошо! Надо время от времени проветривать своих родственников».
Выйдя на крыльцо, он стал вглядываться во влажную мглу.
— Теперь у меня есть все, — сказал Муми тролль самому себе.
— Весь год в моем распоряжении. И зима тоже. Я первый в мире муми тролль, который прожил, не погрузившись в зимнюю спячку, целый год.
Собственно говоря, тут бы и следовало завершить эту зимнюю сказку. Рассказ о первой весенней ночи и о ветре, ворвавшемся в гостиную, в своем роде эффектная концовка. А там придумывай себе на свободе, что было дальше. Но на самом деле это означало бы самый обыкновенный самообман.
Разве можно наверняка знать наперед, что скажет, например, мама, когда проснется? И останется ли предок муми троллей в изразцовой печи? И успеет ли вернуться Снусмумрик до того, как будет написана последняя страница этой книги? И расстроится ли Мюмла, лишившись картонной коробки? И где будет жить Туу тикки, когда купальня снова станет купальней? И еще останется выяснить множество других вещей.
Так что, пожалуй, правильней всего продолжить рассказ.
Ну, а самое главное — это ледоход; такое замечательное событие обойти никак нельзя.
И вот наступил таинственный месяц. Он принес яркие солнечные дни, капель с крыш, ветры и мчащиеся тучи, лютую стужу по ночам, твердый снежный наст и ослепительный лунный свет. Муми тролль бегал по долине вне себя от гордости и ожидания.
Пришла весна, но вовсе не такая, какую он себе представлял. Вовсе не та весна, что освободила его от чуждого и враждебного мира, а весна — естественное продолжение того нового и удивительного, что он преодолел и с чем сумел освоиться.
Муми тролль надеялся, что весна будет долгой и он сможет сохранить чувство ожидания как можно дольше. Каждое утро он почти боялся величайшего чуда — а вдруг кто то из его семейства проснется.
Он осторожно передвигался по гостиной, боясь на что нибудь наткнуться. А потом мчался в долину, вдыхал новые запахи и смотрел, что случилось за это время.
С южной стороны дровяного сарая начал оголяться клочок земли. Березки оделись нежной красноватой дымкой, видной только на расстоянии. Солнце припекало сугробы, которые стали совсем прозрачными и потрескивали, точно стекло. А лед потемнел, словно сквозь него просвечивала морская синева.
Малышка Мю по прежнему каталась на самодельных коньках — всюду, где еще можно было кататься. Вместо крышек от банок она приспособила к ботинкам поставленные ребром кухонные ножи.
Муми тролль видел даже восьмерки, которые она выписывала своими коньками, но саму малышку Мю никогда не встречал.
Она всегда обладала способностью развлекаться одна, и что бы она ни думала о весне и как бы она ей ни нравилась, у малышки Мю не было ни малейшего желания высказываться по этому поводу.
Страница 24 из 28
