Пандора и её ящик Больше месяца мы искали подходящий дом. Айна оказалась редкостной перфекционисткой, и мы пересмотрели с полсотни различных вариантов — начиная от новеньких, с иголочки, особняков, пахнущих свежей краской и распиленным деревом, и заканчивая убогими домами-развалюхами, притаившимися в трущобах старого города. Последние меня заинтересовали — глядя на эти запущенные архитектурные убожества, выстроенные возле пустырей и мусорных свалок, можно было ясно представить, как в своё время внутри гнил труп последнего хозяина, умершего в одиночестве. И гнил он до тех пор, пока встревоженные вонью разложения соседи не вызвали санэпидемстанцию.
Добавить в моё избранное
14 мин, 9 сек 3244
За наш успех!
Наши бокалы встретились в тёплом воздухе, и звон хрусталя прокатился по саду.
В ту же ночь мы с Айной впервые занялись любовью. Липкая темнота Колыбели надёжно укрыла нас в своём чреве, а сквозь распахнутое окно в спальню лился шелест тяжёлых веток, трепещущих на ветру… Теперь нам оставалось придумать для Колыбели легенду. Здесь наши мнения разошлись. Я хотел что-то простое, скажем, мужа, убившего жену в припадке безумия и повесившегося где-нибудь на старой яблоне в саду.
Айна предложила серийного убийцу.
Всего за полдня она продумала легенду о маньяке во всех деталях, и быт несуществующего душегуба расцвёл живописными красками. Айна оказалась настоящим дьяволом мелких подробностей, сотворив придуманному убийце роскошную биографию. Дай ей волю — она бы о нём книгу написала. Байопик вымышленного людоеда.
Апогеем этого пугающего перфекционизма стал альбом с фальшивыми газетными вырезками, который Айна состряпала за три дня. Большинство заметок она написала сама, отпечатав их на газетной бумаге и искусственно состарив чайной заваркой.
На какую-то долю секунды я и сам поверил, будто в Колыбели раньше жил реальный каннибал, ночной охотник за молоденькими девушками. Детальность истории впечатляла.
Айна нарекла своего убийцу Гурманом. Он ведь так любил запекать своих жертв в громадной духовке, словно свинок, с яблоками во рту… Наконец-то мы приступили к кастингу: на данном этапе эксперимента Колыбели требовался жилец, способный подпитать своим воображением наш парапсихический аккумулятор. Я дал в газеты объявление о сдаче дома в аренду за смехотворную сумму. Через несколько дней от желающих снять особняк не было отбоя, и мы могли спокойно выбирать идеального кандидата.
Айна сказала, что нужен эмоциональный одиночка, интроверт, человек творческой профессии и нив коем случае не скептик. Мы искали человека, способного искренне поверить в привидений… и нашли его в Станиславе Корнееве.
Стас подходил по всем пунктам. Мрачный молодой музыкант, басист, играющий со своей группой в ночных клубах. Айна побеседовала с ним всего полчаса, после чего позвонила мне и сказала снимать объявления об аренде.
— Мы его нашли, Костя. Он — тот самый. Наша маленькая лабораторная мышка.
В первые две недели мы гитариста не трогали. Решили — пусть сперва обживётся, привыкнет к дому. За своей «мышкой» мы наблюдали через скрытые видеокамеры, вмонтированные в стены ещё на стадии перепланировки. Скрытые микрофоны транслировали звук.
Стас вёл типичную для бас-гитариста жизнь — ночами он пропадал в ночных клубах, возвращаясь лишь под утро. Днём спал. Иногда его терзала бессонница — особенно в дни, свободные от выступлений. В такие периоды Стас ночи напролёт бренчал на гитаре грустные мелодии и заливался пивом.
Дважды он приводил в Колыбель друзей и устраивал вечеринки. Один раз приходила девушка.
В такие моменты во мне, обычно, просыпался стыд, но мотивация учёного всегда пересиливала. В конце концов, мы же не удовольствия ради за ним подглядываем. У нас научный эксперимент.
Айна вообще не воспринимала Стаса как живого человека. Для неё он был подопытным кроликом, не более.
Наконец, когда истекли отпущенные две недели, мы стали капать Стасу на мозги. Мы будили парня по ночам звуками женского плача, доносящимися из подвала. Проникали в дом и перекладывали его вещи, слегка сдвигали мебель, останавливали часы. Айна наняла уличного художника и однажды ночью он нарисовал на воротах Колыбели кровавое граффити с мёртвыми девушками… Вскоре Айна решила познакомить Стаса с придуманной легендой. Заморачиваться не стала, а просто анонимно отправила ему по почте свой фальшивый альбом с газетными вырезками.
Стас казался непробиваемым. Мы надеялись, что он хотя бы позвонит с претензиями, в стиле «Почему вы не предупредили меня, что раньше в этом треклятом доме жил убийца?!» Но он не позвонил.
Тогда Айна решила применить тяжелую артиллерию — следующей же ночью она проникла в дом, выпачкала ладонь свиной кровью и оставила множество пугающих отпечатков на ванне, умывальнике и всех зеркалах. Ещё она под завязку загрузила холодильник Стаса сырым мясом — выглядело это точь-в-точь, как на фотографии, иллюстрирующей одну из фальшивых газетных заметок про Гурмана… Лишь после этой выходки Стас сломался — он позвонил и заплетающимся голосом потребовал объяснений насчёт маньяка и старой истории дома.
Айна деловито извинилась, что не рассказала обо всём сразу и предложили снизить арендную плату вдвое. Стас колебался недолго: парень вовсе не был богачом, и вряд ли бы нашел приличную съёмную квартиру за те же деньги. Ему ничего не оставалось, кроме как остаться.
Два месяца эксперимента пролетели быстро и не принесли результатов: никаких привидений в доме не завелось. К этому времени наши отпуска давно закончились, и работа в университете стала отнимать слишком много сил и времени.
Наши бокалы встретились в тёплом воздухе, и звон хрусталя прокатился по саду.
В ту же ночь мы с Айной впервые занялись любовью. Липкая темнота Колыбели надёжно укрыла нас в своём чреве, а сквозь распахнутое окно в спальню лился шелест тяжёлых веток, трепещущих на ветру… Теперь нам оставалось придумать для Колыбели легенду. Здесь наши мнения разошлись. Я хотел что-то простое, скажем, мужа, убившего жену в припадке безумия и повесившегося где-нибудь на старой яблоне в саду.
Айна предложила серийного убийцу.
Всего за полдня она продумала легенду о маньяке во всех деталях, и быт несуществующего душегуба расцвёл живописными красками. Айна оказалась настоящим дьяволом мелких подробностей, сотворив придуманному убийце роскошную биографию. Дай ей волю — она бы о нём книгу написала. Байопик вымышленного людоеда.
Апогеем этого пугающего перфекционизма стал альбом с фальшивыми газетными вырезками, который Айна состряпала за три дня. Большинство заметок она написала сама, отпечатав их на газетной бумаге и искусственно состарив чайной заваркой.
На какую-то долю секунды я и сам поверил, будто в Колыбели раньше жил реальный каннибал, ночной охотник за молоденькими девушками. Детальность истории впечатляла.
Айна нарекла своего убийцу Гурманом. Он ведь так любил запекать своих жертв в громадной духовке, словно свинок, с яблоками во рту… Наконец-то мы приступили к кастингу: на данном этапе эксперимента Колыбели требовался жилец, способный подпитать своим воображением наш парапсихический аккумулятор. Я дал в газеты объявление о сдаче дома в аренду за смехотворную сумму. Через несколько дней от желающих снять особняк не было отбоя, и мы могли спокойно выбирать идеального кандидата.
Айна сказала, что нужен эмоциональный одиночка, интроверт, человек творческой профессии и нив коем случае не скептик. Мы искали человека, способного искренне поверить в привидений… и нашли его в Станиславе Корнееве.
Стас подходил по всем пунктам. Мрачный молодой музыкант, басист, играющий со своей группой в ночных клубах. Айна побеседовала с ним всего полчаса, после чего позвонила мне и сказала снимать объявления об аренде.
— Мы его нашли, Костя. Он — тот самый. Наша маленькая лабораторная мышка.
В первые две недели мы гитариста не трогали. Решили — пусть сперва обживётся, привыкнет к дому. За своей «мышкой» мы наблюдали через скрытые видеокамеры, вмонтированные в стены ещё на стадии перепланировки. Скрытые микрофоны транслировали звук.
Стас вёл типичную для бас-гитариста жизнь — ночами он пропадал в ночных клубах, возвращаясь лишь под утро. Днём спал. Иногда его терзала бессонница — особенно в дни, свободные от выступлений. В такие периоды Стас ночи напролёт бренчал на гитаре грустные мелодии и заливался пивом.
Дважды он приводил в Колыбель друзей и устраивал вечеринки. Один раз приходила девушка.
В такие моменты во мне, обычно, просыпался стыд, но мотивация учёного всегда пересиливала. В конце концов, мы же не удовольствия ради за ним подглядываем. У нас научный эксперимент.
Айна вообще не воспринимала Стаса как живого человека. Для неё он был подопытным кроликом, не более.
Наконец, когда истекли отпущенные две недели, мы стали капать Стасу на мозги. Мы будили парня по ночам звуками женского плача, доносящимися из подвала. Проникали в дом и перекладывали его вещи, слегка сдвигали мебель, останавливали часы. Айна наняла уличного художника и однажды ночью он нарисовал на воротах Колыбели кровавое граффити с мёртвыми девушками… Вскоре Айна решила познакомить Стаса с придуманной легендой. Заморачиваться не стала, а просто анонимно отправила ему по почте свой фальшивый альбом с газетными вырезками.
Стас казался непробиваемым. Мы надеялись, что он хотя бы позвонит с претензиями, в стиле «Почему вы не предупредили меня, что раньше в этом треклятом доме жил убийца?!» Но он не позвонил.
Тогда Айна решила применить тяжелую артиллерию — следующей же ночью она проникла в дом, выпачкала ладонь свиной кровью и оставила множество пугающих отпечатков на ванне, умывальнике и всех зеркалах. Ещё она под завязку загрузила холодильник Стаса сырым мясом — выглядело это точь-в-точь, как на фотографии, иллюстрирующей одну из фальшивых газетных заметок про Гурмана… Лишь после этой выходки Стас сломался — он позвонил и заплетающимся голосом потребовал объяснений насчёт маньяка и старой истории дома.
Айна деловито извинилась, что не рассказала обо всём сразу и предложили снизить арендную плату вдвое. Стас колебался недолго: парень вовсе не был богачом, и вряд ли бы нашел приличную съёмную квартиру за те же деньги. Ему ничего не оставалось, кроме как остаться.
Два месяца эксперимента пролетели быстро и не принесли результатов: никаких привидений в доме не завелось. К этому времени наши отпуска давно закончились, и работа в университете стала отнимать слишком много сил и времени.
Страница 3 из 5
