Погоня отстала, но в темноте по полу и стенам сновали, шуршали какие-то гнусные твари, и, когда раздраженной цикадой запикал будильник, она зло хлопнула ладонью по месту, откуда доносился звук, пару секунд напряженно вслушивалась в тишину и, со смесью мерзости и удовлетворения обтерев ладонь о край одеяла, вернулась в сон, где, хотя и стало одной цикадой меньше, положение не обещало ей ничего хорошего. Кроме насекомых, с которыми, оказывается, можно справляться, где-то снаружи или в соседних комнатах находились преследователи, может быть, они услышали удар, может быть, они подкрадываются к двери…
Добавить в моё избранное
14 мин, 48 сек 4469
Я ее ненавидел больше, чем кого-либо. Она особенно тщательно обследовала каждый уголок моего сознания, ставила особенно коварные вопросы-ловушки, а когда натыкалась на блокировку, не раздумывая наказывала меня уколом тока. Капля крови, живой крови — и все их ремни к чертовой матери! Только ее крови!
— Что нового?
— Ничего.
— Значит, продолжим.
— Подолжим.
Она несобранна, она нервничает, это может стать шансом. Сейчас все уйдут. Уже ушли. Табло включено — значит, обычный сеанс, никто не войдет. Первый шаг сделан успешно. Если уж рисковать, то сегодня и как можно раньше, неожиданнее, сейчас.
— Это ловушка, она захлопнулась.
— Вы о чем?
— Ты же видела знак.
— Почему «ты»? С какой стати?!
— Ты же видела знак.
— Прекратите! Какой еще знак, где?
— Над дверью.
Так, два — ноль. Она что-то поняла. Интересно, что? Подавлена. Не давать ей опомниться, давить ее дальше, раздавить!
— Дверь не откроется. Она сдохнет в той комнате.
— Где этот дом?
— Я не знаю.
— Лжете!
— Нет.
— Где моя сестра?
— Она мертва.
— Неправда, она еще жива. Если она умрет, я Вас уничтожу. Но ведь несколько часов назад она была жива!
— Отпустите меня, и я ее найду.
— Нет, я Вам не верю. Вы же знаете наши условия.
— Без ваших условий — вы знаете мои.
— Мне глубоко плевать на Вас и Ваши условия, я Вас уничтожу!
— Не уничтожишь. Слишком ценный экземпляр.
— Мне все равно, я организую Вам перевод в другую лабораторию, где пользуются осиновыми кольями.
— Нет у вас таких лабораторий!
— Мне нечего от Вас скрывать. Хотя Вы, кажется, до сих пор не осознали, насколько это серьезно.
— Куда уж серьезнее!
— Нет, еще не осознали, раз пытаетесь иронизировать.
— И где же находится этот ваш филиал?
— Филиал… — она мрачно улыбнулась, — подробности Вам ни к чему. Просто раньше этим занимались компетентные органы, а сейчас — частная фирма, как ни смешно это звучит.
— Вам лучше меня отпустить, — я проговорил это медленно и тихо, — Вы же хотите найти свою сестру.
— Мне все равно, кого уничтожить, Вас или ее!
В комнате, наполненной, кажется, зловонными мухами, было душно, она высовывалась в окно, дышала, набирала полные легкие воздуха, опускалась на пол — и ту же чувствовала, что ей опять нечем дышать. Сколько дней она уже здесь? Почему за все время ни одна живая душа не подходила к дому? Где преследователи? Она снова с трудом подтягивалась к окну, делала глоток воздуха и падала на пол. За что это, что от нее хотят? Ведь единственое, чего она хотела, — оставаться собой, делать то, что она считает нужным.
— Крови, — услышала она знакомый, но не сразу узнанный голос, — совсем немного, каплю или две, больше не нужно, больше и не смогу… Чернота закрыла все — стены, окно, голос.
… Очнувшись через какое-то время, она решительно встала с помятой постели, быстро оделась и вышла из дому. Транспорт в такое время не ходил, она свернула за угол и побежала… В операционном корпусе дежурный, разбуженный ее стуком, долго возился с замками, наконец, открыл, пьяно заулыбался, бормоча что-то нечленораздельное… Она оттолкнула его, побежала в комнату, соседнюю с операционной, сорвала пломбу и распахнула дверь. Яркий свет полоснул по глазам. Кварцевая лампа, отраженая серебряными прутьями клетки, многочисленными крючками, рычагами и задвижками, которыми меня сжимали и ворочали, как кусок мяса на сковороде, перед каждым сеансом, наполнила пространство физически ощутимым тяжелым светом.
— Объясните мне, что происходит, — она была совсем не так воинственна, какой я привык ее видеть.
— Хорошо. Но мне нужна пара капель крови, после этого Вы получите все, что хотите.
— Я не понимаю, чего я хочу — нет, не отвечайте, я еще ничего не спросила — что Вы знаете о моей сестре, когда, как мы расстались, почему я раньше о ней ничего не знала? Кто тот человек в капюшоне с мухой?
— Просуньте палец в клетку. Объясню. Но для этого нужно лишь чуть больше сил, чем вы мне оставили. Я же совершенно бессилен!
Она колебалась. Она боялась. Первый раз я видел, как она дрожит от страха! Если бы я сам понимал, что происходит, мне было бы легче действовать. Но вчерашнее ее заявление, после которого она прекратила сеанс, меня несколько выбило из колеи. Не то даже, что меня могут уничтожить, — я это предполагал, несмотря на все данные мне гарантии и показанные документы. Она боролась со мной, потому что я шел по Пути Зла, это казалось мне очевидным, но теперь — ее последние слова… Четко повторенные, когда я переспросил. Что здесь, в конце концов происходит?! Впрочем, сейчас важно другое.
— Вы боитесь. Чего? Меня или нарушить инструкции?
— Что нового?
— Ничего.
— Значит, продолжим.
— Подолжим.
Она несобранна, она нервничает, это может стать шансом. Сейчас все уйдут. Уже ушли. Табло включено — значит, обычный сеанс, никто не войдет. Первый шаг сделан успешно. Если уж рисковать, то сегодня и как можно раньше, неожиданнее, сейчас.
— Это ловушка, она захлопнулась.
— Вы о чем?
— Ты же видела знак.
— Почему «ты»? С какой стати?!
— Ты же видела знак.
— Прекратите! Какой еще знак, где?
— Над дверью.
Так, два — ноль. Она что-то поняла. Интересно, что? Подавлена. Не давать ей опомниться, давить ее дальше, раздавить!
— Дверь не откроется. Она сдохнет в той комнате.
— Где этот дом?
— Я не знаю.
— Лжете!
— Нет.
— Где моя сестра?
— Она мертва.
— Неправда, она еще жива. Если она умрет, я Вас уничтожу. Но ведь несколько часов назад она была жива!
— Отпустите меня, и я ее найду.
— Нет, я Вам не верю. Вы же знаете наши условия.
— Без ваших условий — вы знаете мои.
— Мне глубоко плевать на Вас и Ваши условия, я Вас уничтожу!
— Не уничтожишь. Слишком ценный экземпляр.
— Мне все равно, я организую Вам перевод в другую лабораторию, где пользуются осиновыми кольями.
— Нет у вас таких лабораторий!
— Мне нечего от Вас скрывать. Хотя Вы, кажется, до сих пор не осознали, насколько это серьезно.
— Куда уж серьезнее!
— Нет, еще не осознали, раз пытаетесь иронизировать.
— И где же находится этот ваш филиал?
— Филиал… — она мрачно улыбнулась, — подробности Вам ни к чему. Просто раньше этим занимались компетентные органы, а сейчас — частная фирма, как ни смешно это звучит.
— Вам лучше меня отпустить, — я проговорил это медленно и тихо, — Вы же хотите найти свою сестру.
— Мне все равно, кого уничтожить, Вас или ее!
В комнате, наполненной, кажется, зловонными мухами, было душно, она высовывалась в окно, дышала, набирала полные легкие воздуха, опускалась на пол — и ту же чувствовала, что ей опять нечем дышать. Сколько дней она уже здесь? Почему за все время ни одна живая душа не подходила к дому? Где преследователи? Она снова с трудом подтягивалась к окну, делала глоток воздуха и падала на пол. За что это, что от нее хотят? Ведь единственое, чего она хотела, — оставаться собой, делать то, что она считает нужным.
— Крови, — услышала она знакомый, но не сразу узнанный голос, — совсем немного, каплю или две, больше не нужно, больше и не смогу… Чернота закрыла все — стены, окно, голос.
… Очнувшись через какое-то время, она решительно встала с помятой постели, быстро оделась и вышла из дому. Транспорт в такое время не ходил, она свернула за угол и побежала… В операционном корпусе дежурный, разбуженный ее стуком, долго возился с замками, наконец, открыл, пьяно заулыбался, бормоча что-то нечленораздельное… Она оттолкнула его, побежала в комнату, соседнюю с операционной, сорвала пломбу и распахнула дверь. Яркий свет полоснул по глазам. Кварцевая лампа, отраженая серебряными прутьями клетки, многочисленными крючками, рычагами и задвижками, которыми меня сжимали и ворочали, как кусок мяса на сковороде, перед каждым сеансом, наполнила пространство физически ощутимым тяжелым светом.
— Объясните мне, что происходит, — она была совсем не так воинственна, какой я привык ее видеть.
— Хорошо. Но мне нужна пара капель крови, после этого Вы получите все, что хотите.
— Я не понимаю, чего я хочу — нет, не отвечайте, я еще ничего не спросила — что Вы знаете о моей сестре, когда, как мы расстались, почему я раньше о ней ничего не знала? Кто тот человек в капюшоне с мухой?
— Просуньте палец в клетку. Объясню. Но для этого нужно лишь чуть больше сил, чем вы мне оставили. Я же совершенно бессилен!
Она колебалась. Она боялась. Первый раз я видел, как она дрожит от страха! Если бы я сам понимал, что происходит, мне было бы легче действовать. Но вчерашнее ее заявление, после которого она прекратила сеанс, меня несколько выбило из колеи. Не то даже, что меня могут уничтожить, — я это предполагал, несмотря на все данные мне гарантии и показанные документы. Она боролась со мной, потому что я шел по Пути Зла, это казалось мне очевидным, но теперь — ее последние слова… Четко повторенные, когда я переспросил. Что здесь, в конце концов происходит?! Впрочем, сейчас важно другое.
— Вы боитесь. Чего? Меня или нарушить инструкции?
Страница 2 из 4
