Пять капель на ночь

Жди улыбки богини удачи — счастливого мига.

Конечно, Фортуна — дива настроения. Она любит сильных и отважных, эдаких стервецов, что не боятся ухватить красавицу за подол. Но порою удача улыбается сирым и убогим — куда ж им без мимолетного везения?

Тиль притаился в библиотеке на подоконнике, за шторой. Пальцы лихорадочно листали справочник по знаковому колдовству, перед глазами мелькали всевозможные спирали, треугольники, сложные переплетения линий, заключенные в круги. Нет, опять не то.

Ученик чародея прислушался, воровато огляделся и спрыгнул с подоконника. Самое главное — поставить книгу на то место, где взял, да еще и наклонить в нужную сторону, иначе старикан заметит, что кто-то ворошил его добро.

Так, а если взять книгу по охранным заклятиям? Вдруг в этот раз повезет? Найти бы хоть что-то похожее, чтобы понять в какой последовательности стирать знаки. Для некоторых могли понадобиться специальные зелья, или заговоры, а порой — даже жертва. И хорошо если в жертву знаки примут дохлую птицу… Сотни страниц. Тысячи фигур, разнящихся лишь парой черточек. Полагаться можно только на удачу да на внимательность. Хотя как тут быть внимательным, если от каждого шороха подскакиваешь всполошенной перепелкой? Не приведи боги, вернется старый злодей из города на четверть часа раньше, увидит, чем любимый ученичок занят и тогда дни в подвале без еды покажутся небесным благословением. Впрочем, Тиль не боялся голода. Он пережил столько лишений, что его нынешняя коморка казалась роскошным залом. Тиль боялся лишь одного — старик мог его выгнать. И тогда разобьются даже призрачные надежды выбиться в люди, стать уважаемым колдуном, овладеть даром, помогать людям и защищать слабых. Всякий раз, драя полы и получая очередную порцию тумаков, Тиль верил — это часть обучения. Другого он не знал, посему верить было просто. Тяжкий, угрюмый труд и всего пару часов снисходительных пояснений. Сначала обучение грамоте, затем — простейшему колдовству. Зажечь свечу, поднять в воздух небольшой предмет, заставить паука перебежать в другой угол комнаты — вот и вся наука.

Только сейчас все переменилось. Тиль сам не понимал, когда страх оказаться на улице сменился ужасом при мысли о том, что его хрупкая бабочка медленно умирает. Не вспомнить тот миг, когда мысленно Тиль назвал это создание своим. Моя милая, моя прекрасная, мое диво… Она родилась для его прикосновений. Обнять, утешить, приласкать, завернуть в бархатный плащ и никому не позволить ее касаться. Может, они сбегут вместе. В колдовской лес, под покровы мудрых деревьев, что не терпят злобы и насилия. Эти исполины защитят, укроют могучими ветвями и спрячут от проклятого старика.

Тиль перевернул страницу и с трудом сдержал вскрик. Вот же они, вот треклятые знаки! Да такие же как чародей начертил, прям точь-в-точь!

С улицы послышалось конское ржание.

Все, пропал. Боги, как же запомнить хоть порядок стирания знаков? Хоть что-нибудь! Не переписать, не успеть — времени совсем в обрез! А, пропади оно все пропадом!

Тиль вырвал страницу из книги, метнулся к полке, поставил том на место, наклонил вправо, выдвинул вперед на пол пальца.

— Мальчишка! Куда пропал, негодник? Сюда иди, поганец!

Тиль скомкал листочек, сунул за пазуху и со всех ног бросился к мастеру. Тот кряхтел, сражаясь с тяжелой сумой — то ли книг раздобыл, то ли колдовских снадобий прикупил — демоны его разберешь. Тиль подхватил мешок, согнулся в три погибели и спросил:

— Куда нести, мастер?

— В покои ко мне, там ему место. Давай, быстро, чего стоишь? Особого приглашения ждешь?

Пришлось низко наклонить голову, чтобы скрыть довольную улыбку. Кричи-кричи старый коршун, запирайся в комнате со своими склянками, чтоб ты там и сгинул!

Тиль развернулся, дернул к коридору, но на половине пути его остановил оклик:

— Стой. Подойди ко мне, малец.

У Тиля затряслись колени. Опять — незнакомый вкрадчивый голос, властный тон.

Колдун схватил за плечо, развернул к себе лицом, больно схватил за подбородок.

— Ты что задумал, мальчик?

— Ничего. Ничего, мастер, клянусь всеми осколками хаоса! — Голос дал петуха.

Колдун впился взглядом и скривил губы в саркастичной усмешке.

— Ладно, поверю на слово. Давай, иди, куда шел.

Тиль с трудом сдержал испуганный всхлип.

Ночь. Главное дождаться ночи. А там уж он освободит свою бабочку.

Маленькая дива не спала. Она лежала на дне банки. Крылышки уже не сияли разноцветным переливом, а лишь слабо светили, будто гнилушки. Бабочка умирала. Водила пальцами по стеклу — не верила, что из ловушки невозможно выбраться. Ведь она все видит — и клетки с иными узниками, и окно, и луну, и звезды. Почему же ей так плохо?

— Потерпи, милая, еще немного. Ты только держись… Тиль истекал кровью. Он щедро поливал охранные знаки, напитывая их силой.