Гарпунщики

Махарыч протянул руку и нащупал выключатель. Лампочка без абажура вспыхнула резким светом. Мертвый слепой глаз растёкся по плоскости, слегка раздавшись в размерах, и обернулся китом. Или огромной дохлой рыбой. В любом случае, это существо лежало на берегу моря — об этом можно было догадаться по сине-зеленой полоске, подчеркивающей горизонт, и далеким парусам над ней. Плавники торчали короткими крыльями, брюхо отливало тухлой желтизной. Перед китом на всей нижней части картины были разбросаны закорючки, которые Кирюха сначала принял за следы от мух. Но, приглядевшись, он осознал, что это люди — настолько крохотные, что существо на берегу выглядело просто чудовищно огромным. Судя по тому, что головы у людей выглядели как темные пятна, они все стояли спиной к зрителю и лицом к своей добыче.

— Мерзко! — сказал Махарыч и Кирюха чуть не подпрыгнул от звука человеческого голоса.

— Фуфло картина, я согласен, — пробормотал он, отворачиваясь от мерзкого рисунка.

— Я не про картину, — сказал Махарыч.

— Смотри, все двери в комнаты закрыты. Поэтому здесь так темно.

— Темноты боишься?

— Нет, — покачал головой старый вор.

— Просто хата мерзкая. Давай по бырому делаем делюгу и валим отсюда.

Они открыли двери во все комнаты и заглянули в каждую, чтобы убедиться, что всё в порядке, а затем перешли в зал. Хата была стандартной. Предварительную схему они взяли у наводчицы. Махарыч несколько дней назад ещё заглянул в риэлторскую контору и, прикинувшись, что ищёт дешевую квартиру, уточнил планировку в этом доме. Хотя, по его словам, эта планировка была на лице написана. Что старик имел в виду, Кирюха так и не понял. Но сейчас он видел, что все шло чики-пуки. Дверь открылась как по маслу, сигналка не сработала и хата соответствовала карте, нарисованной на листке из студенческой тетрадки.

Все вещи в зале стояли согласно этому листку. Большой письменный стол с двумя тумбами и львиными головами вместо ручек у ящиков. Ситцевый диван с гнутыми ножками, высокой спинкой и широкой полкой в изголовье. Одинокий стул у окна и пара кактусов, выглядывающих из-за золотисто-атласной шторки. Длинная «стенка» из шкафов и книжных полок, напротив входа.

Предметы, развешанные по стенам, в наводку не входили, и Кирюха завертел головой, пытаясь ухватить взглядом самые ценные.

— Гляди, икона! — воскликнул он и двинулся к намеченной добыче.

— За неё тыщу как минимум отвалят!

— Брось, — сказал Махарыч.

— Мы сюда не за этим пришли.

Но Кирюха уже остановился сам.

Среди икон и африканских масок, рядом с кавказской саблей в парадных ножнах, висела вторая картина с китом. Море, далёкий парус и сам кит выглядели точно также, как и в прихожей. Но люди на берегу стояли по-другому. На них теперь можно было разглядеть одежду — тонкие длинные черные полосы, впивающиеся в тела.

Человек, стоявший ближе всех, смотрел на Кирюху. Крохотные черные глазки буравили вора злобным взглядом.

Кирюха сделал шаг влево. Затем шаг вправо. Затем отошёл к серванту и оглянулся. Бесполезно — человек с картины продолжал смотреть прямо на него.

— Один мой знакомый видел деньги у людей, — сказал Махарыч, открывая стеклянные дверцы.

— Мог посмотреть и сразу сказать: вот у этого чирик. А этот зарплату только что получил в двести рублей. Про любого так мог сказать. На спор мог определить, сколько рублей с собой человек несёт.

— Это ты к чему говоришь? — спросил Кирюха, отворачиваясь от неприятной картины.

— Люди думали, что он колдун, но он был вором по жизни. Просто видел суть. В куче деталей выхватывал самые важные и понимал их.

— И что с ним стало?

— Да ничего. Умер от туберкулёза в зоне под Тайшетом, — ответил Махарыч, вытаскивая из шкафа какие-то бумаги.

— Как и многие другие. Ты бы кухню проверил.

— Сейчас проверю.

В полутемной прихожей Кирюху что-то кольнуло в левое плечо. Он машинально хлопнул рукой и непроизвольно повернул голову к картине.

То, что он увидел, вызвало у него оторопь. Без дураков, на несколько секунд. Сидя на зоне, Кирюха приучил себя «морозиться» — то есть не спешить с реакцией или вообще делать вид, что не заметил чего-то. Но сейчас он обморозился по-настоящему, до холодного пота, до дрогнувших коленок.

Человек, который смотрел на него с картины в зале, теперь стоял и здесь, на картине в прихожей. Кирюха точно помнил, что его не было. Когда они вошли, нарисованные люди вообще не были похожи на людей. Теперь же они приобрели пугающе узнаваемые очертания, налились жизнью. И человек в нижнем правом углу картины смотрел злобным взглядом. Люди, стоявшие в нескольких шагах рядом, чуть повернули голову, будто желая обернуться и узнать, куда это уставился их товарищ.

— Я сказал — кухню! — крикнул Махарыч из зала.

— В прихожей тайники почти никто не мастырит.