Моя новая обитель, в которой я провел, как мне казалось, уже целую вечность, с точки зрения человека нельзя было назвать удобной, но мне она уже начинала нравиться. Здесь было темно и очень тихо. В первое время я к этому долго привыкал, однако, сейчас я находил это даже приятным. Внутри пахло чабрецом, еловыми ветками и тубирозой, а по бокам мои плечи упирались в гладкий шелковый материал.
Добавить в моё избранное
15 мин, 39 сек 19177
Вглядываясь в тишину, я пытался вспомнить, как здесь оказался и что было раньше, однако на ум только приходили строки, значение которых для меня было загадкой:
И ночь густая опоит тебя, Ты станешь нем и слаб, Живая плоть умрет, И мрак отнимет страх… Любовь уйдет, - Мгла станет спутницей твоей, И вечно лишь одно, - Закрыта к смерти дверь!
Шевелиться было тяжело и совсем не хотелось, однако, иногда я трогал кожу на своих запястьях. Она была сухой как пергамент и, как мне показалось, тонкой. Я знал что у меня не бьется сердце и что мои легкие не нуждаются в кислороде, а желудок в еде, и тем не менее я был жив. Как-то по своему жив. Кровь не текла в моих жилах, но мозг работал так быстро, как не работал при жизни. Мои остекленевшие глаза вглядывались в темноту, ища там хоть какую-то отгадку — кто я и зачем здесь, но вместе с жизнью у меня ушла память. Иногда я поднимал руки, но они упирались в гладкую поверхность. Мои отросшие ногти скребли нежный материал обивки и я чувствовал, что там, за пределами моей коробки что-то есть, но что?
Затем я уставал и словно впадал в спячку, я видел сны, но может быть это были обрывки воспоминаний моей прежней жизни? В этих снах я скакал на коне, рядом со мной бежал крупный белоснежный лабрадор и я знал, что его зовут Ричард. Рядом на черном коне ехала красивая женщина с огненно-красными волосами. Когда ее зеленые глаза встречались с моими, она улыбалась и пришпоривала лошадь. Кажется, ее звали Ребекка… Затем я пробуждался и снова смотрел в темноту. Так продолжалось очень долго, но в один момент, в моем мозгу прозвучала фраза (или мне только так показалось): «Время истекло», и моя рука случайно наткнулась на какой-то рычаг. Потянув его, я услышал скрип и крышка моего ящика открылась. Слыша скрип собственных костей я сел, вглядываясь в полумрак и чувствуя запах сырой земли… Я находился в гробу. Осмотревшись вокруг, я прикрыл веки и внезапно пришли воспоминания. Это был фамильный склеп моей семьи, а меня при жизни звали Генрих Шегарлье. Я был крупным феодалом и влиятельным человеком. Так что же случилось со мной?
Аккуратно отодвинув крышку, я вылез из своего заточения. Мои ботинки гулко стукнули по земляному полу и от каменных стен отразилось небольшое эхо. Деревянный гроб, из которого я сошел на землю, стоял на каменном возвышении. Рядом находилось около двадцати таких же возвышений, на которых в различных деревянных и каменных «домах» почивали мои предки. Я подходил к их постаментам и открывал тяжелые крышки, заглядывая внутрь. Но все кто там лежали, были мертвы. Тела некоторых уже истлели. У их скелетов, посеревшие кости рук чинно лежали скрещенными на груди, а желтые обнаженные зубы словно застыли в вечной, злобной усмешке.
Я должен был испытывать какие-то чувства, но мне почему-то все было как-то безразлично. В глубине души пульсировало какое-то ощущение, моего полного одиночества, но, я его настойчиво отгонял.
Поднявшись по лестнице наверх, я открыл кованую калитку, издавшую при этом страшный скрип, но который сразу же поглотила ночь. Я вышел наружу и осмотрелся. Было не очень темно, — высоко в небе повис большой желтый диск луны. В сумраке ночи она казалась оглушающее яркой. Свет от нее заливал территорию кладбища, выхватывая из темноты покосившиеся каменные и деревянные кресты, и высокие стебли травы. Все остальное пространство заросло вереском, который кудрявым ковром стелился по земле.
Мои ноги плохо сгибались, но все же, задевая башмаками землю я двинулся внутрь кладбища. Я ходил между могил, прислушиваясь к звукам и принюхиваясь, словно дикий зверь. Мои ноги утопали в сырой земле, но я все шел и шел. Не знаю, что или кого я искал, но наверное, я просто не хотел оставаться в одиночестве. За кладбищем я увидел высокий серый замок, с острыми шпилями и каменными драконами, которые застыли возле башенок.
Движимый каким-то внутренним чувством я пошел в сторону замка. Свет луны освещал большую поляну, по которой я брел с трудом переставляя ноги. Мне хотелось попасть внутрь замка, только вот зачем?
Когда я подошел к высокому забору, то навстречу мне выбежал белый лабрадор. Сначала увидев меня, он радостно завилял хвостом, но потом ощерил зубы. Я его узнал и попытался позвать по имени, но из моих мертвых губ раздавались лишь глухие рычащие звуки. Он бросился на меня и вцепился мне в руку, отчаянно ее трепля — я слышал хруст собственных костей, но боли не было. Моя свободная рука цепко схватила его за шею, сдавливая теплую плоть. Лабрадор захрипев, разжал пасть и выпустил руку, и она как и первая, схватила его за шею. В сумраке я выдел как вылезают глаза пса и по моим рукам течет его пенная слюна.
Наконец, он затих и его тяжелое тело глухо повалилось на землю. Я стоял и смотрел, как он лежит у моих ног тихий и обездвиженный.
Наклонившись я поднял его на руки и обернувшись пошел в сторону своего склепа.
И ночь густая опоит тебя, Ты станешь нем и слаб, Живая плоть умрет, И мрак отнимет страх… Любовь уйдет, - Мгла станет спутницей твоей, И вечно лишь одно, - Закрыта к смерти дверь!
Шевелиться было тяжело и совсем не хотелось, однако, иногда я трогал кожу на своих запястьях. Она была сухой как пергамент и, как мне показалось, тонкой. Я знал что у меня не бьется сердце и что мои легкие не нуждаются в кислороде, а желудок в еде, и тем не менее я был жив. Как-то по своему жив. Кровь не текла в моих жилах, но мозг работал так быстро, как не работал при жизни. Мои остекленевшие глаза вглядывались в темноту, ища там хоть какую-то отгадку — кто я и зачем здесь, но вместе с жизнью у меня ушла память. Иногда я поднимал руки, но они упирались в гладкую поверхность. Мои отросшие ногти скребли нежный материал обивки и я чувствовал, что там, за пределами моей коробки что-то есть, но что?
Затем я уставал и словно впадал в спячку, я видел сны, но может быть это были обрывки воспоминаний моей прежней жизни? В этих снах я скакал на коне, рядом со мной бежал крупный белоснежный лабрадор и я знал, что его зовут Ричард. Рядом на черном коне ехала красивая женщина с огненно-красными волосами. Когда ее зеленые глаза встречались с моими, она улыбалась и пришпоривала лошадь. Кажется, ее звали Ребекка… Затем я пробуждался и снова смотрел в темноту. Так продолжалось очень долго, но в один момент, в моем мозгу прозвучала фраза (или мне только так показалось): «Время истекло», и моя рука случайно наткнулась на какой-то рычаг. Потянув его, я услышал скрип и крышка моего ящика открылась. Слыша скрип собственных костей я сел, вглядываясь в полумрак и чувствуя запах сырой земли… Я находился в гробу. Осмотревшись вокруг, я прикрыл веки и внезапно пришли воспоминания. Это был фамильный склеп моей семьи, а меня при жизни звали Генрих Шегарлье. Я был крупным феодалом и влиятельным человеком. Так что же случилось со мной?
Аккуратно отодвинув крышку, я вылез из своего заточения. Мои ботинки гулко стукнули по земляному полу и от каменных стен отразилось небольшое эхо. Деревянный гроб, из которого я сошел на землю, стоял на каменном возвышении. Рядом находилось около двадцати таких же возвышений, на которых в различных деревянных и каменных «домах» почивали мои предки. Я подходил к их постаментам и открывал тяжелые крышки, заглядывая внутрь. Но все кто там лежали, были мертвы. Тела некоторых уже истлели. У их скелетов, посеревшие кости рук чинно лежали скрещенными на груди, а желтые обнаженные зубы словно застыли в вечной, злобной усмешке.
Я должен был испытывать какие-то чувства, но мне почему-то все было как-то безразлично. В глубине души пульсировало какое-то ощущение, моего полного одиночества, но, я его настойчиво отгонял.
Поднявшись по лестнице наверх, я открыл кованую калитку, издавшую при этом страшный скрип, но который сразу же поглотила ночь. Я вышел наружу и осмотрелся. Было не очень темно, — высоко в небе повис большой желтый диск луны. В сумраке ночи она казалась оглушающее яркой. Свет от нее заливал территорию кладбища, выхватывая из темноты покосившиеся каменные и деревянные кресты, и высокие стебли травы. Все остальное пространство заросло вереском, который кудрявым ковром стелился по земле.
Мои ноги плохо сгибались, но все же, задевая башмаками землю я двинулся внутрь кладбища. Я ходил между могил, прислушиваясь к звукам и принюхиваясь, словно дикий зверь. Мои ноги утопали в сырой земле, но я все шел и шел. Не знаю, что или кого я искал, но наверное, я просто не хотел оставаться в одиночестве. За кладбищем я увидел высокий серый замок, с острыми шпилями и каменными драконами, которые застыли возле башенок.
Движимый каким-то внутренним чувством я пошел в сторону замка. Свет луны освещал большую поляну, по которой я брел с трудом переставляя ноги. Мне хотелось попасть внутрь замка, только вот зачем?
Когда я подошел к высокому забору, то навстречу мне выбежал белый лабрадор. Сначала увидев меня, он радостно завилял хвостом, но потом ощерил зубы. Я его узнал и попытался позвать по имени, но из моих мертвых губ раздавались лишь глухие рычащие звуки. Он бросился на меня и вцепился мне в руку, отчаянно ее трепля — я слышал хруст собственных костей, но боли не было. Моя свободная рука цепко схватила его за шею, сдавливая теплую плоть. Лабрадор захрипев, разжал пасть и выпустил руку, и она как и первая, схватила его за шею. В сумраке я выдел как вылезают глаза пса и по моим рукам течет его пенная слюна.
Наконец, он затих и его тяжелое тело глухо повалилось на землю. Я стоял и смотрел, как он лежит у моих ног тихий и обездвиженный.
Наклонившись я поднял его на руки и обернувшись пошел в сторону своего склепа.
Страница 1 из 5
