Мертвец

Моя злость прошла, но когда я взглянул на Ребекку, то увидел в ее глазах детское желание продолжить забаву и получить новую игрушку. «Моя девочка хочет этот дом, и она его получит!» — мелькнула мысль.

— Ну что же, старик! — сказал я.

— Через десять минут я выпущу своих собак. У тебя есть фора, и если ты побежишь прямо сейчас, то возможно останешься жив!

Я дал знак собакам и они начали рваться, захлебываясь лаем.

Старик молча стоял предо мной, упрямо опустив свою косматую голову:

— Мне некуда идти… — пробормотал он.

В это время управляющий продолжал натравливать собак. Он тыкал им в нос старую шапку цыгана, которая больше напоминала грязную серую тряпку. Собаки, почуяв охоту скулили и лаяли, нетерпеливо перебирая лапами. Даже издалека я чувствовал их злость и азарт.

— Ты что-то хочешь мне на прощание сказать, упрямый старик? — пытаясь быть вежливым спросил я.

Старик задумался:

— Да, пожалуй… Затем он встал, закрыл свой глаз и поднял руки к небу. Мы с удивлением услышали его сильный голос, когда он начал, нараспев:

И ночь густая опоит тебя, Ты станешь нем и слаб, Живая плоть умрет, И мрак отнимет страх… Любовь и боль уйдут, - Мгла станет спутницей твоей, И вечно лишь одно, - Закрыта к смерти дверь!

Я не стал ждать окончания слов старика и махнул рукой управляющему, чтобы он спустил собак. Мы немного отошли в сторону и последние слова старика потонули в собачьем лае. Собаки накинулись на него стаей. Какое-то время ничего не было видно. Я видел, как одна крупная капля крови упала на мой начиненный до блеска ботинок. Сорвав травы, я стер кровь и посмотрел на свору. Собаки ожесточенно рвали тело цыгана. Их шерсть была в крови, я чуял ее свежий запах. Пару собак дрались из-за внутренностей. Были видны обглоданные ноги и руки старика. Тело мелькало, словно еще было живо, но это было от того, что его тянули в разные стороны собаки, отрывая живую плоть и заглатывая ее.

Ребекка отвернувшись пошла осматривать участок и дом, я пошел за ней… Теперь я все вспомнил, но что мне делать дальше? Я поднялся из своего гроба и вышел наружу. Была глухая ночь, и даже луны не было видно. Пробираясь сквозь кустарники, я слышал что недалеко от меня кружит стая волков, но близко они не подходили. Не знаю сколько прошло времени, но подняв голову, я увидел свет в окне своего замка. И повернувшись, я пошел на этот лучик. Меня словно магнитом потянуло туда. Я больше не хотел оставаться в одиночестве. Пусть будет все что угодно, лишь бы не остаться одному!

Быстро миновав широкий луг, я подошел к высоким кованым воротам, однако, они были закрыты. Обойдя вокруг широкой стены, заросшей вьющимся кустарником, я толкнул, заросшую снаружи плющом, незаметную калитку. Это был вход садовника, которым он иногда пользовался.

Зайдя в сад, я огляделся и задумался, как мне попасть внутрь. Центральная дверь уже наверняка была заперта, поэтому я пошел к черному входу, через который заходили слуги.

Над черным входом горел тусклый фонарь. Он часто был открыт даже ночью, потому что ночью слуги носили дрова, подтапливая центральный камин и закрывать дверь им было лень, тем более, воровства в наших глухих краях не наблюдалось.

Я зашел в темный коридор и прошел мимо спящей на сундуке служанки. Когда я проходил рядом, она во сне сморщила нос и потерев его рукой, перевернулась на другой бок.

Идя по каменному полу, я старался делать так, чтобы мои шаги были тихими и мне это удалось, потому что никто не вышел и не окликнул меня.

Пока я шел, то подумал, что мысль вернуться домой была очень хорошей. Ведь никто не знает что я жив! Как только Ребекка узнает, она бросится в мои объятья и подарит мне свой горячий поцелуй, от которого так жарко и так сладко!

Наконец, я дошел до просторной гостиной, в которой была широкая лестница на второй этаж. Я осмотрел просторную шикарно обставленную комнату, но почему-то ничего не испытал. Теперь это была просто мебель. В центре был огромный мраморный камин, в которой легко могли зайти несколько человек. Внутри камина горели несколько больших поленьев. Вспомнив, что кресло у камина было моим любимым местом, я подошел и сел в него. Было очень удобно! Я протянул руки к огню, но ничего не почувствовал! Встав с кресла, я пододвинулся ближе, однако, тепла не было! Я поднес руки к огню очень близко, один язычок пламени даже лизнул мою руку, оставив на ней темный от копоти след, но как и прежде, я ничего не испытал… Тяжело поднимая ноги я поднялся по каменной лестнице на второй этаж, пока я шел, мои длинные отросшие ногти царапали мраморную поверхность перил, но я этого не замечал.

Я уже стоял на втором этаже, как внезапно перед собой увидел Ребекку, в длинной ночной рубашке. До чего же она была прекрасна! Ее кудрявые волосы тяжелым водопадом лежали на груди, спускаясь до бедер. Глаза были широко распахнуты, а губы приоткрыты.