Червяк

Судачили потом, что вроде, покусала Линда, такая у нее была кличка, одну девочку, да отец малышки взял и пристрелил собаку в тот же день. Собаки я этой больше не видал, а семейство докторов стало жить еще более уединенно. Вот, вроде бы, и все про нашу улицу. Космонавты не рождались, президенты не посещали, мемориальные доски ставить было некому.

Я, все более взрослея, находил интересы не на своей убогой улочке, культурой в такой атмосфере не разживешься, поговорить о политике или технике просто не с кем. Доходило до того, что проезжавший красивый и дорогой автомобиль мог вызвать запросто оцепенение у находившихся в этот момент на улице жителей плюс открытые рты в течение десяти секунд. Газет они не читали, новости по телевидению не любили, телевизор предназначался для сериалов. Зато, где самый дешевый самогон или неохраняемый склад с цементом, знали очень четко. Старожилы поговаривали даже, что вся улица построена благодаря массовому воровству стройматериалов с находящихся рядом железнодорожных путей, где постоянно простаивали ждущие разгрузки товарняки. Ужас берет, что это все-самогон, воровство, хамство и дремучесть — не видоизменилось ни на каплю за последние сто лет, они жили и живут своим диким укладом, хотя уже двадцать первый век, и описываю я европейскую часть России. Уж не живут ли самые достойные представители нашего народа не в центре, а по границам империи? Они борются с природой, выживая на крайних северах, поддерживая наше геополитическое присутствие чуть ли не на льдах. Они воюют с самым, что ни на есть, дальним востоком, с непролазною тайгою, держат самою своею судьбою границу, охраняя от облизывающихся орд азиатов. Они постоянно ценою своих жизней восстанавливают хрупкий мир на Кавказе. И именно там воровство, самодовольство и хамство отнюдь не способствует делу, а будь они такими, как мои соседи, уже давно бы растеряла матушка-Русь все завоеванное прошлыми поколениями, была бы пропита и продана. Не потому ли и сто-двести лет назад наши Пушкин и Лермонтов, бывая на юге, проникаясь тем воздухом, писали о любви и смерти; другие писатели, позднее, воспевали Сибирь и восток? А вот Радищеву и Гоголю доставались все больше дураки, дороги и аферисты — все, чем славна средняя Россия. Поэтому я старался в городе подыскивать приличных знакомых, посещать мероприятия все больше в центре, единственным действенным лекарством от окружающей тупости был театр.

Ну вот, вы меня опять отвлекли.

Десять дней я упорно трудился, рассчитывал кинематику, вытачивал механизмы движения и ориентации у своего «червяка», писал программу, придумывал управление и питание для своего детища. Заставить неодушевленный предмет видеть, слышать и двигаться по команде не так-то легко. Но работа спорилась. Я провел пару экспериментов у себя в саду. Зарыв червяка в землю на десяток сантиметров и дав ему тем самым начальную опору, я оценил его, как вполне самостоятельного. По идее, таким способом он мог двигаться на любой глубине и в любом направлении, лишь бы его по проводам постоянно кормили приличной порцией электричества и грамотно дистанционно управляли. И вправду, через четыре часа он наполовину вылез в другой части сада, примерно там, где я его ожидал, и, сделав краткую видеосъемку, пополз по своему туннелю обратно. Первые успехи меня порадовали, оставалось кое-что доработать, еще разик опробовать и приступать в ближайшем будущем к созданию его брата-близнеца. Плохо, что выползал он в нужном месте всей своей толщей, чем мог легко себя обнаруживать. Требовалось придумать нечто типа перископа у подводной лодки, подглядывающий зонд, выезжающий из него, в нашем случае не толще карандаша, а также просверливающий механизм для этого зонда, способный совладать даже с бетонной стеной. Требовалось, чтобы все устройство еще притом было малошумным.

Короче, доделывал я свое изобретение еще несколько дней. Потом испытывал. Потом опять доделывал. Настал тот долгожданный час, когда проверять его пришло время, как говорится, в полевых условиях, то есть всерьез. Я изрешетил своим червяком не только сад и огород, но и цементные полы в мастерской. Ничего, отремонтирую, думал я, контора платит. Мой экземпляр держался молодцом и выполнял медленно, но верно любые задания, намеченные мной. С земляными работами он справлялся лучше заправского крота, я уже подумывал, не назвать ли второй экземпляр и впрямь кротом, но по антуражу он выглядел типичным червяком, почти из фильма «Дрожь земли», только меньше. Я озадаченно размышлял, где же моего робота проверить по-настоящему. Пришло на ум, что возможно его заслать к соседям. К придурковатым не хотелось, вдруг что-то сломается или пойдет не так, им потом даже не объяснишь, словарный запас-то, как у Эллочки-людоедки. Да и что у них интересного можно подсмотреть? Залежи консервированных огурцов и картофеля? Выбор, само собой, пал на интеллигентов. Они жили более замкнуто, тем более хотелось узнать, какая атмосфера царит в их двухэтажном особняке.