Когда он писал романы ужасов, то иногда ему начинало казаться, что с ним тоже начинают происходить такие события. И дело совсем не в том, что ему становилось страшно от происходящего, а в том, что все события, которые с ним иногда (совершенно изредка) случаются, чисто внешне были похожи на действия, происходящие в экранизациях его романов. А то ведь про такого как он можно подумать, что с ним совершенно ничего не происходит, а страшно ему просто так, беспричинно…
Добавить в моё избранное
15 мин, 12 сек 1967
Пятьдесят лет не можешь успокоиться, бедный! Да?
— Да, ты думаешь, что это так смешно! Но я всё это время так сильно на себя злился, что во мне поселилось реальное зло.
— Ну, конечно!
— Что — конечно?
— Может, тебе зеркальце поднести? Правда, я не уверен, что такие как ты в нём отражаются, но, может, поднести?
— Да на кой оно мне?
— Просто, чтоб ты увидел, что за пятьдесят лет ты не изменился, чисто внешне. Ты всё такой же шестнадцатилетний молодчик.
— Да я изменился!
— Что?
— Ну, изменялся.
— Как понять — изменялся?
— Зло, которое во мне сидит, изменяло мою внешность… — Ладно, не продолжай, я всё понял.
— Что ты понял?
— То, что ты можешь валить. А то начнёшь мне лапшу вешать, а потом превращаться в вампира.
— В вампира?
— Ну, чтоб давить мне на жалость. Мол, не желаю ли я, чтоб у меня отсосали, раз я сам сосал. Так сказать, дали мне возможность, чтоб я совершил возмездие.
Но, пока Писатель говорил всё это, то тем временем его собеседник скорчился от боли.
— Я не могу, — прокряхтел он (наверно, он хотел сказать, что не может разговаривать).
— Зло, которое во мне сидит, снова лезет наружу… Изо рта у парня полезли длинные клыки. Писатель, глядя на это, скучно подумал: «Ну вот, я ж сразу сказал, что он вампир!» Но не тут-то было, потому что тело начало сильно увеличиваться в размерах. Хотя, если сказать совсем уж точно, то Писатель всего этого не видел. Он видел только«клыки вампира». То есть, он присутствовал при том, что парень, «приехавший» на роликовой доске, превращался в оборотня. Они даже о чём-то там разговаривали, потому что оборотень-вервульф прорычал что-то там Писателю, а тот его услышал. Но всё это происходило, словно на каких-то других планетах.
— Оно тебе что-нибудь говорило? — спросил у него парень после того, как принял человеческий облик.
— Ты имеешь в виду зло? То, которое в тебе сидит.
— Ну, да.
— Ты знаешь? — задумчиво проговорил Писатель, — у меня такое ощущение, словно в памяти стёрт именно этот фрагмент. То есть, когда это твоё зло мне что-то говорит. Сказать больше, я не видел даже то, как оно из себя выглядит.
— Оборотень… — пытался начать парень.
— Я догадался, что это оборотень. Просто я хотел сказать, что это так называемый неведомый зверь.
Писатель когда-то раньше раскрывал эту тему. В его романе оборотня ловили на живца. Там женщина пришла на свидание к маньяку, которому не везёт в любви и он не может, ни закрутить роман, ни завести себе друзей. И вот, женщина пришла на свидание, зашла в пустую комнату, а он выключил за её спиной свет и после этого начал превращаться в вервульфа. В это время вбегают полицейские, открывают огонь… На полу лежало тело голого парня с простреленной головой. То есть, все в городе знали, что он оборотень-вервольф, но никто ни разу не мог наглядно в этом убедиться. Спрашивают у женщины, видела ли она что, но она — совсем ничего не помнит. Получается, власти расстреляли несчастного парня, который проблемы доставляет только самому себе (тем, что он одинок и, как несчастный Чебурашка, постоянно ищет каких-то друзей). Но дело не в том, что женщина не помнит, а в том, что у неё удалена память. Почему — потому что всякая жертва, к которой приблизился вервольф, сначала теряет память (то есть, если данная жертва выживает, то она вообще ничего не будет знать о том своём жизненном эпизоде, когда чудовище к ней приблизилось), а потом, если монстр её только поцарапал, то память она теряет каждый раз, как сама превращается в оборотня.
— Вот об этом повествовал Писатель. Эту тему он пометил, как парадокс, поскольку совершенно непонятно, почему память теряется у жертвы, которую волколак не потаскал (не поигрался ею, как с мышкой играется кошка); с учётом, что по логике память теряется непосредственно у самого оборотня, а не у его жертвы. То есть, вопрос: «жертва-то тут при чём?» Ну, и вопрос до кучи: теряется ли память, в таком случае, у оборотня? Может, он продолжает находиться в сознании? Потому что, если взять в пример зомби, то этот сорт людоедов никогда не приходит в сознание. Хоть, при этом, не теряет человеческий облик.
И теперь Писатель сам столкнулся с данной проблемой. То есть, он совершенно не помнил, что происходило в то время, когда он присутствовал в момент превращения. Поэтому ему хотелось выспросить у этого пацана на роликовой доске, а помнит ли он сам, но, если пацан у него спрашивает «чудовище тебе что-нибудь говорило», значит, он тоже не знает. Однако, в романе Писателя сказано, что к женщине действительно возвращается иногда память и она может точно вспомнить, что происходило в тот момент, когда чудовище к ней приблизилось, но только на очень небольшой отрезок времени.
— Да, ты думаешь, что это так смешно! Но я всё это время так сильно на себя злился, что во мне поселилось реальное зло.
— Ну, конечно!
— Что — конечно?
— Может, тебе зеркальце поднести? Правда, я не уверен, что такие как ты в нём отражаются, но, может, поднести?
— Да на кой оно мне?
— Просто, чтоб ты увидел, что за пятьдесят лет ты не изменился, чисто внешне. Ты всё такой же шестнадцатилетний молодчик.
— Да я изменился!
— Что?
— Ну, изменялся.
— Как понять — изменялся?
— Зло, которое во мне сидит, изменяло мою внешность… — Ладно, не продолжай, я всё понял.
— Что ты понял?
— То, что ты можешь валить. А то начнёшь мне лапшу вешать, а потом превращаться в вампира.
— В вампира?
— Ну, чтоб давить мне на жалость. Мол, не желаю ли я, чтоб у меня отсосали, раз я сам сосал. Так сказать, дали мне возможность, чтоб я совершил возмездие.
Но, пока Писатель говорил всё это, то тем временем его собеседник скорчился от боли.
— Я не могу, — прокряхтел он (наверно, он хотел сказать, что не может разговаривать).
— Зло, которое во мне сидит, снова лезет наружу… Изо рта у парня полезли длинные клыки. Писатель, глядя на это, скучно подумал: «Ну вот, я ж сразу сказал, что он вампир!» Но не тут-то было, потому что тело начало сильно увеличиваться в размерах. Хотя, если сказать совсем уж точно, то Писатель всего этого не видел. Он видел только«клыки вампира». То есть, он присутствовал при том, что парень, «приехавший» на роликовой доске, превращался в оборотня. Они даже о чём-то там разговаривали, потому что оборотень-вервульф прорычал что-то там Писателю, а тот его услышал. Но всё это происходило, словно на каких-то других планетах.
— Оно тебе что-нибудь говорило? — спросил у него парень после того, как принял человеческий облик.
— Ты имеешь в виду зло? То, которое в тебе сидит.
— Ну, да.
— Ты знаешь? — задумчиво проговорил Писатель, — у меня такое ощущение, словно в памяти стёрт именно этот фрагмент. То есть, когда это твоё зло мне что-то говорит. Сказать больше, я не видел даже то, как оно из себя выглядит.
— Оборотень… — пытался начать парень.
— Я догадался, что это оборотень. Просто я хотел сказать, что это так называемый неведомый зверь.
Писатель когда-то раньше раскрывал эту тему. В его романе оборотня ловили на живца. Там женщина пришла на свидание к маньяку, которому не везёт в любви и он не может, ни закрутить роман, ни завести себе друзей. И вот, женщина пришла на свидание, зашла в пустую комнату, а он выключил за её спиной свет и после этого начал превращаться в вервульфа. В это время вбегают полицейские, открывают огонь… На полу лежало тело голого парня с простреленной головой. То есть, все в городе знали, что он оборотень-вервольф, но никто ни разу не мог наглядно в этом убедиться. Спрашивают у женщины, видела ли она что, но она — совсем ничего не помнит. Получается, власти расстреляли несчастного парня, который проблемы доставляет только самому себе (тем, что он одинок и, как несчастный Чебурашка, постоянно ищет каких-то друзей). Но дело не в том, что женщина не помнит, а в том, что у неё удалена память. Почему — потому что всякая жертва, к которой приблизился вервольф, сначала теряет память (то есть, если данная жертва выживает, то она вообще ничего не будет знать о том своём жизненном эпизоде, когда чудовище к ней приблизилось), а потом, если монстр её только поцарапал, то память она теряет каждый раз, как сама превращается в оборотня.
— Вот об этом повествовал Писатель. Эту тему он пометил, как парадокс, поскольку совершенно непонятно, почему память теряется у жертвы, которую волколак не потаскал (не поигрался ею, как с мышкой играется кошка); с учётом, что по логике память теряется непосредственно у самого оборотня, а не у его жертвы. То есть, вопрос: «жертва-то тут при чём?» Ну, и вопрос до кучи: теряется ли память, в таком случае, у оборотня? Может, он продолжает находиться в сознании? Потому что, если взять в пример зомби, то этот сорт людоедов никогда не приходит в сознание. Хоть, при этом, не теряет человеческий облик.
И теперь Писатель сам столкнулся с данной проблемой. То есть, он совершенно не помнил, что происходило в то время, когда он присутствовал в момент превращения. Поэтому ему хотелось выспросить у этого пацана на роликовой доске, а помнит ли он сам, но, если пацан у него спрашивает «чудовище тебе что-нибудь говорило», значит, он тоже не знает. Однако, в романе Писателя сказано, что к женщине действительно возвращается иногда память и она может точно вспомнить, что происходило в тот момент, когда чудовище к ней приблизилось, но только на очень небольшой отрезок времени.
Страница 2 из 5
