Когда он писал романы ужасов, то иногда ему начинало казаться, что с ним тоже начинают происходить такие события. И дело совсем не в том, что ему становилось страшно от происходящего, а в том, что все события, которые с ним иногда (совершенно изредка) случаются, чисто внешне были похожи на действия, происходящие в экранизациях его романов. А то ведь про такого как он можно подумать, что с ним совершенно ничего не происходит, а страшно ему просто так, беспричинно…
Добавить в моё избранное
15 мин, 12 сек 1968
То есть, когда она просыпается, ей снился кошмарный сон, она буквально несколько секунд помнит этот эпизод, рассказывает о нём своему сожителю, который в это время лежит с нею под одним одеялом. А потом она забывает, потому что у неё нет эмоций страха, вызывающих потребность к обсуждению конкретной темы.
То есть, Писателю кажется, что с ним потом тоже будет это происходить. Ему будут сниться кошмары, после которых он сможет две-три секунды видеть, как выглядело чудовище. Но, поскольку сейчас всё это ему совершенно не страшно, то, получается, что зрелище с когда-то реально виденным им чудовищем, не явится ему никогда. Потому что ему не приснятся кошмарные сны.
— Что такое «неведомый зверь»? — спросил у него пацан.
— Это тот, который существует, но его никто никогда не видел. Ведь ты не видел? А я видел его, но не запомнил.
— То есть, ты хочешь сказать, что он не «невидимка».
— Да, это. Но сказать я хочу вот, что: Как мы будем с ним бороться? Ведь, если его «не существует», то, получается, что борьба невозможна. Ведь так?
— Что — так?
— Я имею в виду, что ты пришёл ко мне затем, чтоб я произвёл над тобой своего рода обряд экзорцизма. Правильно?
— Ну да, ты же можешь написать про меня рассказ? Как будто из меня выходит шайтан и я снова — полноценный человек. Ну, наши (в загробном мире) говорили, что ты про них часто писал.
Писатель не хотел уточнять, что он писал до того, как те материализовались (производились в виде существ), потому что он всё равно не сможет ничего объяснить этому сопляку. Он помнил, каким недалёким был этот гопник в свои шестнадцать; недалёким по тому, что слишком агрессивным.
— Нет, извини, — ответил Писатель.
— Я давно уже не пишу — у меня писательский затык.
— Да в общем-то и не обязательно писать, — махнул рукой парень, — ну его. Можно ведь и так всё устроить. Да? Ну, в смысле, без писанины.
«Этот гад опять что-то удумал, — разозлился Писатель, глянув на его хитрую рожу.»
— Но, как в прошлый раз, он меня больше уже не надурит, я ему не прощу«. Но, чтоб виду не подавать, Писатель решил притворяться незнающим. Так, как будто он не подумал, что готовится какой-то подвох.»
— А это как это? — изобразил Писатель на лице какое-то нездоровое любопытство.
— А пойдём, я покажу! — обрадовался парень, что повелись на его затею. И он повёл его вглубь подвала. Туда, где не достигает свет электрических лампочек. Ведь он именно оттуда сюда «приехал».
— Знаешь ли, очень интересно! — делал вид Писатель, что он уже заранее восхищён задумке этого парня, хоть тот ему ещё не показывал ничего.
— Как это так можно — без писанины, а, чтоб бесы сами по себе удалились. Наверно, какой-то неожиданно оригинальный способ. Мне аж прям не терпится — так хочу побыстрее узнать!
— Да мы, в принципе, можем не заходить далеко, — остановился молодчик.
— Если ты хочешь сразу, то давай здесь… «Блин, он хочет что ли превратиться в своего монстра и тот меня изнасилует?! — подумал про себя Писатель с усмешкой.»
— Типа так я изгоню из него монстра — сам стану монстром, потому что в меня попадёт инфекция. Вирус этот мистический?» — Конечно, дам! — деланно радостно» проворковал«Писатель.»
— Только что конкретно я «дать» должен?
— Согласие.
— Ну, понятно, что не несогласие! Ха-ха-ха! Вот, только, согласие на ЧТО?
— На то, чтоб ты меня заменил.
— То есть, я должен, как Иисус Христос, сначала в себя вогнать всех твоих бесов, а потом переселить их в стадо свиней! Это ты имеешь в виду? — подмигнул ему левым глазом Писатель, мол, об этом нетрудно догадаться; мол, зачем ты мне вслух мелешь всю эту ерунду, когда я и сам знаю примерный сценарий.
— Да тебе даже не надо Христом притворяться! Всё за тебя сделается. Ты только бумажку должен одну подписать… Ну, представь, что к тебе подошли поклонники, просят автограф, а ты даёшь им его! Можешь же, да? Поставь свою закорючку не глядя.
— А-а-ах, вон оно что! — сделал вид Писатель, что удивился тому, как всё просто; мол, нужно всего лишь расписаться.
Писатель, конечно же, понимал, что сейчас он идёт на очень большой риск. Потому что, если судить по его логике, мол, жертва оборотня полностью утрачивает память в момент контакта с чудищем (и, судя по тому, что парень ему намекнул на то, будто бы он порождение той вселенной, которую создал Писатель), то Писателю может не удаться то, что он сейчас задумал. Потому что в тот момент, когда из этого пацана опять полезут длинные клыки во рту, то всё, что начнётся в момент следующий, Писатель не будет помнить. Это уже не говоря о том, что та хитрость, которую он сейчас задумал, резко забудется, судя по тому, что он потеряет память.
Но, а с другой-то стороны? Что, если пацан не станет превращаться в оборотня? Что, если данным оборотнем является Писатель?
То есть, Писателю кажется, что с ним потом тоже будет это происходить. Ему будут сниться кошмары, после которых он сможет две-три секунды видеть, как выглядело чудовище. Но, поскольку сейчас всё это ему совершенно не страшно, то, получается, что зрелище с когда-то реально виденным им чудовищем, не явится ему никогда. Потому что ему не приснятся кошмарные сны.
— Что такое «неведомый зверь»? — спросил у него пацан.
— Это тот, который существует, но его никто никогда не видел. Ведь ты не видел? А я видел его, но не запомнил.
— То есть, ты хочешь сказать, что он не «невидимка».
— Да, это. Но сказать я хочу вот, что: Как мы будем с ним бороться? Ведь, если его «не существует», то, получается, что борьба невозможна. Ведь так?
— Что — так?
— Я имею в виду, что ты пришёл ко мне затем, чтоб я произвёл над тобой своего рода обряд экзорцизма. Правильно?
— Ну да, ты же можешь написать про меня рассказ? Как будто из меня выходит шайтан и я снова — полноценный человек. Ну, наши (в загробном мире) говорили, что ты про них часто писал.
Писатель не хотел уточнять, что он писал до того, как те материализовались (производились в виде существ), потому что он всё равно не сможет ничего объяснить этому сопляку. Он помнил, каким недалёким был этот гопник в свои шестнадцать; недалёким по тому, что слишком агрессивным.
— Нет, извини, — ответил Писатель.
— Я давно уже не пишу — у меня писательский затык.
— Да в общем-то и не обязательно писать, — махнул рукой парень, — ну его. Можно ведь и так всё устроить. Да? Ну, в смысле, без писанины.
«Этот гад опять что-то удумал, — разозлился Писатель, глянув на его хитрую рожу.»
— Но, как в прошлый раз, он меня больше уже не надурит, я ему не прощу«. Но, чтоб виду не подавать, Писатель решил притворяться незнающим. Так, как будто он не подумал, что готовится какой-то подвох.»
— А это как это? — изобразил Писатель на лице какое-то нездоровое любопытство.
— А пойдём, я покажу! — обрадовался парень, что повелись на его затею. И он повёл его вглубь подвала. Туда, где не достигает свет электрических лампочек. Ведь он именно оттуда сюда «приехал».
— Знаешь ли, очень интересно! — делал вид Писатель, что он уже заранее восхищён задумке этого парня, хоть тот ему ещё не показывал ничего.
— Как это так можно — без писанины, а, чтоб бесы сами по себе удалились. Наверно, какой-то неожиданно оригинальный способ. Мне аж прям не терпится — так хочу побыстрее узнать!
— Да мы, в принципе, можем не заходить далеко, — остановился молодчик.
— Если ты хочешь сразу, то давай здесь… «Блин, он хочет что ли превратиться в своего монстра и тот меня изнасилует?! — подумал про себя Писатель с усмешкой.»
— Типа так я изгоню из него монстра — сам стану монстром, потому что в меня попадёт инфекция. Вирус этот мистический?» — Конечно, дам! — деланно радостно» проворковал«Писатель.»
— Только что конкретно я «дать» должен?
— Согласие.
— Ну, понятно, что не несогласие! Ха-ха-ха! Вот, только, согласие на ЧТО?
— На то, чтоб ты меня заменил.
— То есть, я должен, как Иисус Христос, сначала в себя вогнать всех твоих бесов, а потом переселить их в стадо свиней! Это ты имеешь в виду? — подмигнул ему левым глазом Писатель, мол, об этом нетрудно догадаться; мол, зачем ты мне вслух мелешь всю эту ерунду, когда я и сам знаю примерный сценарий.
— Да тебе даже не надо Христом притворяться! Всё за тебя сделается. Ты только бумажку должен одну подписать… Ну, представь, что к тебе подошли поклонники, просят автограф, а ты даёшь им его! Можешь же, да? Поставь свою закорючку не глядя.
— А-а-ах, вон оно что! — сделал вид Писатель, что удивился тому, как всё просто; мол, нужно всего лишь расписаться.
Писатель, конечно же, понимал, что сейчас он идёт на очень большой риск. Потому что, если судить по его логике, мол, жертва оборотня полностью утрачивает память в момент контакта с чудищем (и, судя по тому, что парень ему намекнул на то, будто бы он порождение той вселенной, которую создал Писатель), то Писателю может не удаться то, что он сейчас задумал. Потому что в тот момент, когда из этого пацана опять полезут длинные клыки во рту, то всё, что начнётся в момент следующий, Писатель не будет помнить. Это уже не говоря о том, что та хитрость, которую он сейчас задумал, резко забудется, судя по тому, что он потеряет память.
Но, а с другой-то стороны? Что, если пацан не станет превращаться в оборотня? Что, если данным оборотнем является Писатель?
Страница 3 из 5
