Как только самолёт оторвался от земли, Иван Корпетов вздыхает с облегчением.
Добавить в моё избранное
13 мин, 59 сек 12271
Теперь, когда ветер содрал с металлических ферм какой-то большой кусок пластика и безжалостно пинает его, словно тряпку, прекрасно видно, что вышка не является тем, чем должна быть.
— Странно, — Иван не хочет верить своим глазам.
— Посмотри сюда! — продолжает Дима.
— Помнишь, сколько на холме было народа? Многие так и остались тут… Иван разворачивается и видит на снежном пригорке плоские муляжи людей, приделанные к деревянным колышкам — словно кресты на кладбище. Ветер уже успел прогуляться и тут, превратив многие улыбающиеся лица в обрывки картона.
— Господи! — Иван бежит к муляжам, но вскоре останавливается, потому что снег попал ему в ботинки и начал там таять.
— Но это ещё не всё! — кричит Дима.
— А что может быть ещё? — оборачивается Иван.
— Вон там, — Сорокин указывает на длинный барак, — сидят они.
— Кто они?
— Зэки.
Иван, уже не обращая внимания на тающий в ботинках снег, возвращается к Диме:
— Чего?
— Там зэки. Им обещали свободу, а нам охрененную зарплату. Им, в общем-то, дали обещанное, а нам… И Дима смеётся тихо, грустно, пискляво — как плачут от радости.
Дверь барака раскрывается, и на крыльцо выходят несколько человек. На них однообразные, невзрачные телогрейки. На головах у всех кроме двоих — синие, фирменные шапочки, у одного — меховая ушанка, а у другого — голая кожа. Этот бритоголовый кажется Ивану особенно безобразным.
Дима шёпотом спрашивает Ивана:
— Что будем делать?
И тут раздаётся взрывной, грохочущий голос бритоголового:
— А я всё слышу!
Иван и Дима смотрят на него с опаской.
— Ребята, — бритоголовый поворачивается к своим, — эти спрашивают нас, что мы с ними будем делать.
Зэки улыбаются волчьими оскалами.
— Мы будем вас есть! — кричит Ивану и Диме бритоголовый.
— Наши желудки нынче немного одичали и хотят с вами познакомиться.
Тот, что в ушанке, толкает бритоголового и показывает ему какой-то жест.
— Ах, да, — понимающе кивает бритоголовый, — но сперва мы ещё кое-что хотим. Бля, я хочу уже сейчас.
Он трёт рукой в районе ширинки — а его лицо улыбается в предвкушении.
— Нет! — кричит Иван и бежит прочь. Бежать по снегу не удобно. Под ногами хрустит. Сзади тоже слышен хруст. Ветер смеётся. Впереди — улыбающиеся муляжи. Кладбище несбывшихся мечтаний. И вдруг Иван понимает, что бежать отсюда некуда. И эта мысль замедляет его, даёт почувствовать мокрые и холодные от снега ноги.
Бритоголовый набрасывается на Ивана. Валит его на землю. Кричит остальным:
— Этот мой! Не трогать никому! Я — сам!
Иван пытается приподняться, но получает удар в затылок, затем его переворачивают на бок. Теперь Корпетов видит разгорячённое безо всякого алкоголя исполосованное жестокой жизнью лицо зэка. Тот жадно раскрывает рот и шершавым, слюнявым языком лижет щеку Ивана.
— Нет! Нет! — слышны истошные вопли Димы.
И вдруг раздаётся выстрел. Пуля попадает в самое сердце ветра — и он затихает в момент. Остаётся только ледяная тишина.
— Оставьте их и убирайтесь прочь! — звучит волевой голос.
Иван наклоняет голову — на протоптанной дорожке стоит программист Игорь. У него в руках ружьё. И ещё несколько таких же на ремешках свисают с плеча.
— Мы ещё встретимся. Вам всё равно бежать некуда, — хрипит бритоголовый и снова лижет шершавым языком по щеке Ивана.
Корпетов ногой пинает злодея по детородному месту.
— А мне нравится, — говорит тот, поднимаясь, — я тебя обязательно. Так что готовься, красавчик!
— Пошёл вон! — Сорокин кричит мужику в ушанке, и затем бритоголовому: — И ты — тоже!
Иван ничего не может сказать. В горле першит, как при простуде.
Дима помогает встать Ивану. Затем они присоединяются к Игорю и идут к постройке из контейнеров. Зэки наблюдают за ними и перешёптываются.
— Что будем делать? — спрашивает Сорокин.
— Надо отсюда сваливать! — отвечает Игорь.
— Но как?
— Не знаю.
Когда они зашли в помещение, то сразу почувствовали, что стало значительно холоднее, чем было. Какие-то пьяные мужики дрались между собой, а остальные глазели на них и выкрикивали всякие непристойности.
— Эй, эй, тише! Прекратить! — кричит Сорокин.
Серебристой тенью летит бутылка и разбивается о голову. Дима теряет сознание и падает. Пол содрогается и звенят соколки. Пронзительно звучит выстрел. Через мгновение на пол шмякается ещё один человек. У Игоря трясутся руки, стучат челюсти, скулит горло.
— Ты его убил, сука! — пьяно взвыл крепкий мужик. На его голове до сих пор сидит дурацкая синяя шапочка.
Иван судорожно бегает глазами по сторонам. Замечает, что в окне показывается безобразная рожа бритоголового.
— Странно, — Иван не хочет верить своим глазам.
— Посмотри сюда! — продолжает Дима.
— Помнишь, сколько на холме было народа? Многие так и остались тут… Иван разворачивается и видит на снежном пригорке плоские муляжи людей, приделанные к деревянным колышкам — словно кресты на кладбище. Ветер уже успел прогуляться и тут, превратив многие улыбающиеся лица в обрывки картона.
— Господи! — Иван бежит к муляжам, но вскоре останавливается, потому что снег попал ему в ботинки и начал там таять.
— Но это ещё не всё! — кричит Дима.
— А что может быть ещё? — оборачивается Иван.
— Вон там, — Сорокин указывает на длинный барак, — сидят они.
— Кто они?
— Зэки.
Иван, уже не обращая внимания на тающий в ботинках снег, возвращается к Диме:
— Чего?
— Там зэки. Им обещали свободу, а нам охрененную зарплату. Им, в общем-то, дали обещанное, а нам… И Дима смеётся тихо, грустно, пискляво — как плачут от радости.
Дверь барака раскрывается, и на крыльцо выходят несколько человек. На них однообразные, невзрачные телогрейки. На головах у всех кроме двоих — синие, фирменные шапочки, у одного — меховая ушанка, а у другого — голая кожа. Этот бритоголовый кажется Ивану особенно безобразным.
Дима шёпотом спрашивает Ивана:
— Что будем делать?
И тут раздаётся взрывной, грохочущий голос бритоголового:
— А я всё слышу!
Иван и Дима смотрят на него с опаской.
— Ребята, — бритоголовый поворачивается к своим, — эти спрашивают нас, что мы с ними будем делать.
Зэки улыбаются волчьими оскалами.
— Мы будем вас есть! — кричит Ивану и Диме бритоголовый.
— Наши желудки нынче немного одичали и хотят с вами познакомиться.
Тот, что в ушанке, толкает бритоголового и показывает ему какой-то жест.
— Ах, да, — понимающе кивает бритоголовый, — но сперва мы ещё кое-что хотим. Бля, я хочу уже сейчас.
Он трёт рукой в районе ширинки — а его лицо улыбается в предвкушении.
— Нет! — кричит Иван и бежит прочь. Бежать по снегу не удобно. Под ногами хрустит. Сзади тоже слышен хруст. Ветер смеётся. Впереди — улыбающиеся муляжи. Кладбище несбывшихся мечтаний. И вдруг Иван понимает, что бежать отсюда некуда. И эта мысль замедляет его, даёт почувствовать мокрые и холодные от снега ноги.
Бритоголовый набрасывается на Ивана. Валит его на землю. Кричит остальным:
— Этот мой! Не трогать никому! Я — сам!
Иван пытается приподняться, но получает удар в затылок, затем его переворачивают на бок. Теперь Корпетов видит разгорячённое безо всякого алкоголя исполосованное жестокой жизнью лицо зэка. Тот жадно раскрывает рот и шершавым, слюнявым языком лижет щеку Ивана.
— Нет! Нет! — слышны истошные вопли Димы.
И вдруг раздаётся выстрел. Пуля попадает в самое сердце ветра — и он затихает в момент. Остаётся только ледяная тишина.
— Оставьте их и убирайтесь прочь! — звучит волевой голос.
Иван наклоняет голову — на протоптанной дорожке стоит программист Игорь. У него в руках ружьё. И ещё несколько таких же на ремешках свисают с плеча.
— Мы ещё встретимся. Вам всё равно бежать некуда, — хрипит бритоголовый и снова лижет шершавым языком по щеке Ивана.
Корпетов ногой пинает злодея по детородному месту.
— А мне нравится, — говорит тот, поднимаясь, — я тебя обязательно. Так что готовься, красавчик!
— Пошёл вон! — Сорокин кричит мужику в ушанке, и затем бритоголовому: — И ты — тоже!
Иван ничего не может сказать. В горле першит, как при простуде.
Дима помогает встать Ивану. Затем они присоединяются к Игорю и идут к постройке из контейнеров. Зэки наблюдают за ними и перешёптываются.
— Что будем делать? — спрашивает Сорокин.
— Надо отсюда сваливать! — отвечает Игорь.
— Но как?
— Не знаю.
Когда они зашли в помещение, то сразу почувствовали, что стало значительно холоднее, чем было. Какие-то пьяные мужики дрались между собой, а остальные глазели на них и выкрикивали всякие непристойности.
— Эй, эй, тише! Прекратить! — кричит Сорокин.
Серебристой тенью летит бутылка и разбивается о голову. Дима теряет сознание и падает. Пол содрогается и звенят соколки. Пронзительно звучит выстрел. Через мгновение на пол шмякается ещё один человек. У Игоря трясутся руки, стучат челюсти, скулит горло.
— Ты его убил, сука! — пьяно взвыл крепкий мужик. На его голове до сих пор сидит дурацкая синяя шапочка.
Иван судорожно бегает глазами по сторонам. Замечает, что в окне показывается безобразная рожа бритоголового.
Страница 4 из 5
