Лешик проснулся. Да он, собственно, и не спал — так, придремал слегка. От конечной остановки трамвая, на котором он сейчас ехал, до остановки «Сенной рынок», на котором Лешик обычно сходил, езды было как минимум сорок минут, как максимум — с учетом всевозможных пробок, поломок светофоров и прочей дорожной дребедени — час с лишним. Поэтому, возвращаясь с работы, Лешик любил немного подремать. Тем более, что трудиться он заканчивал часам к восьми, аккурат в то время, когда на небе уже появляются звезды. Располагает, черт возьми! А если учесть, что сейчас был конец февраля, темень и вовсе стояла кромешная.
Добавить в моё избранное
14 мин, 3 сек 19305
— заорал Горгулья.
— Откуда они знают?
— А тебе почем знать, кто они? — отозвался Лешик.
— Может, они знают о нас все?
После третьего удара цель неизвестных была достигнута. На крыше что-то заскрипело, бухнуло, потом раздалось резкое шипение, сверху посыпался сноп искр — и свет погас вновь. На этот раз Лешик был уверен, что надолго.
Снаружи раздался рев. Скрежещущие вопли сплетали с трубными звуками, похожими на крик лося. Особенно сильно в общем хоре выделялось пронзительно-тонкое: «Ак! Ак! Ак!» Ира прижалась к Лешику, а тот шарил глазами по тесной водительской кабине, пытаясь найти хоть какое-то оружие.
Стекло раздвижной форточки рядом с сидящим Горгульей вдруг с хрустом вдавилось вовнутрь, и две огромные, со вздувшимися венами лапы буквально выдернули мальчишку из небольшого вроде бы отверстия. Вампир заорал. Он кинулся к валявшемуся на сиденье стеклу, хрястнул по нему каблуком и выломал один довольно большой и острый осколок. В то же мгновение в форточке показалась одноглазая физиономия с одним рогом посреди лба и двумя вылезающими на верхнюю губу нижними клыками. Вампир с криком вонзил в единственный глаз твари осколок, который держал в руках. Циклоп издал протяжный басовитый визг и бестолково замахал руками. Подбежавший Лешик ухватился за поручень и ударом ног выбил бестолково машущую лапами тварь наружу. Вампир заскулил. Он не успел удержать свое единственное оружие, и его острые грани резанули парня по ладоням. Закапала кровь.
— Иди, Ирина тебе перевяжет, — сказал Лешик и подтолкнул парня к водительской кабине, а сам занял оборону у окна. Однако, похоже никто не хотел повторить судьбу своего коллеги и остаться без глаз. Они не знают, что мы без оружия, мелькнуло в голове у Лешика.
— Михзална! — заорал он.
— У тебя есть инструменты?
— В кабине! — простонала кондукторша.
— Под сиденьем!
Лешик метнулся в кабину и после недолгих поисков обнаружил ящичек с отвертками. Схватив одну, он бросился назад и стал остервенело отворачивать тугие болты, закрепляющие сиденья. Пару раз вдарив ногой, Лешик расшатал наполовину открученное сиденье. Вогнав его спинкой в раму, Лешик методично бил по нему ногами, пока ему не удалось достаточно надежно законопатить форточку.
— Что же это будет, что же это будет, — монотонно приговаривал Вампир, баюкая свою забинтованную руку.
— Я же Пашку… Мы же с Пашкой… Мать же не переживет… «Ты бы пережил», подумалось Лешику, и он поспешил к Ире. Та сидела и отрешено смотрела в непроницаемую черноту окна.
— Лучше отойти, — посоветовал Лешик.
— А то вон как они стекла лихо бьют.
— Ну и пусть бьют, — она повернулась к нему, и Лешик вновь поразился тому, какая она все-таки красавица.
— Все равно.
— «Мы все умрем» — это штамп из юсовских ужастиков, — сказал Лешик, приобняв ее за плечи.
— Не дури. Все будет классно. Мы еще выберемся.
— Это тоже штамп, — чуть улыбнулась Ира.
— Знаешь, когда я работала в школе… — А ты работала в школе? — сделал удивленный вид Лешик.
— Никогда бы не подумал! Тебе место скорее в рекламной фирме, на подиуме, наконец… — Не перебивай. Так вот, когда я работала в школе, дети мне все время рассказывали какие-то ужастики, страшилки, который они смотрели по телевизору, пересказывали сюжеты каких-то мультсериалов, иногда даже снами страшными делились — и я их всех убеждала, что это все сказки, выдумки, и что в настоящей жизни человеку нужно ждать зла только от себе подобных. И теперь оказывается, что были правы как раз они, а не я?
— Ну почему же? — пожал плечами Лешик.
— Вот если бы знала директора одного юридического института… Они проговорили почти полчаса. Нет, все было по-прежнему: изредка их вагон пытались штурмовать и даже перевернуть, к стеклам приникали рожи одна страшнее другой, а по крыше бегали и пытались расширить вентиляцию, просовывая в салон здоровенные кривые когти (кстати, все же именно оттуда и последовал прорыв) — но юноше и девушке было все равно. Они разговаривали, а в душах их была одна и та же мысль — как жаль, что подобная встреча состоялась с ними именно здесь и именно сейчас. И — одновременно с этим — как хорошо… Никто так никогда и не узнал, что случилось с пассажирами трамвая. Утром работники депо, водители, кондуктора только разводили руками, пытаясь понять: как случилось, что трамвай вошел в депо, но из него не вышел? Один из слесарей позже говорил, что видел, как вошедший в депо трамвай мгновенно окутала какая-то сиреневая думка, но все знают, какие сиреневые дымки окутывают мозги задержавшихся на работе слесарей. Поскольку имело место пропажа людей, само собой, завели и дело о пустом трамвае. Результаты были типичными для «глухарей»: кто-то был оштрафован, кого-то вообще выгнали с должности. Дело было спущено на тормозах, хотя один из следователей рассказывал в компании невероятные вещи.
— Откуда они знают?
— А тебе почем знать, кто они? — отозвался Лешик.
— Может, они знают о нас все?
После третьего удара цель неизвестных была достигнута. На крыше что-то заскрипело, бухнуло, потом раздалось резкое шипение, сверху посыпался сноп искр — и свет погас вновь. На этот раз Лешик был уверен, что надолго.
Снаружи раздался рев. Скрежещущие вопли сплетали с трубными звуками, похожими на крик лося. Особенно сильно в общем хоре выделялось пронзительно-тонкое: «Ак! Ак! Ак!» Ира прижалась к Лешику, а тот шарил глазами по тесной водительской кабине, пытаясь найти хоть какое-то оружие.
Стекло раздвижной форточки рядом с сидящим Горгульей вдруг с хрустом вдавилось вовнутрь, и две огромные, со вздувшимися венами лапы буквально выдернули мальчишку из небольшого вроде бы отверстия. Вампир заорал. Он кинулся к валявшемуся на сиденье стеклу, хрястнул по нему каблуком и выломал один довольно большой и острый осколок. В то же мгновение в форточке показалась одноглазая физиономия с одним рогом посреди лба и двумя вылезающими на верхнюю губу нижними клыками. Вампир с криком вонзил в единственный глаз твари осколок, который держал в руках. Циклоп издал протяжный басовитый визг и бестолково замахал руками. Подбежавший Лешик ухватился за поручень и ударом ног выбил бестолково машущую лапами тварь наружу. Вампир заскулил. Он не успел удержать свое единственное оружие, и его острые грани резанули парня по ладоням. Закапала кровь.
— Иди, Ирина тебе перевяжет, — сказал Лешик и подтолкнул парня к водительской кабине, а сам занял оборону у окна. Однако, похоже никто не хотел повторить судьбу своего коллеги и остаться без глаз. Они не знают, что мы без оружия, мелькнуло в голове у Лешика.
— Михзална! — заорал он.
— У тебя есть инструменты?
— В кабине! — простонала кондукторша.
— Под сиденьем!
Лешик метнулся в кабину и после недолгих поисков обнаружил ящичек с отвертками. Схватив одну, он бросился назад и стал остервенело отворачивать тугие болты, закрепляющие сиденья. Пару раз вдарив ногой, Лешик расшатал наполовину открученное сиденье. Вогнав его спинкой в раму, Лешик методично бил по нему ногами, пока ему не удалось достаточно надежно законопатить форточку.
— Что же это будет, что же это будет, — монотонно приговаривал Вампир, баюкая свою забинтованную руку.
— Я же Пашку… Мы же с Пашкой… Мать же не переживет… «Ты бы пережил», подумалось Лешику, и он поспешил к Ире. Та сидела и отрешено смотрела в непроницаемую черноту окна.
— Лучше отойти, — посоветовал Лешик.
— А то вон как они стекла лихо бьют.
— Ну и пусть бьют, — она повернулась к нему, и Лешик вновь поразился тому, какая она все-таки красавица.
— Все равно.
— «Мы все умрем» — это штамп из юсовских ужастиков, — сказал Лешик, приобняв ее за плечи.
— Не дури. Все будет классно. Мы еще выберемся.
— Это тоже штамп, — чуть улыбнулась Ира.
— Знаешь, когда я работала в школе… — А ты работала в школе? — сделал удивленный вид Лешик.
— Никогда бы не подумал! Тебе место скорее в рекламной фирме, на подиуме, наконец… — Не перебивай. Так вот, когда я работала в школе, дети мне все время рассказывали какие-то ужастики, страшилки, который они смотрели по телевизору, пересказывали сюжеты каких-то мультсериалов, иногда даже снами страшными делились — и я их всех убеждала, что это все сказки, выдумки, и что в настоящей жизни человеку нужно ждать зла только от себе подобных. И теперь оказывается, что были правы как раз они, а не я?
— Ну почему же? — пожал плечами Лешик.
— Вот если бы знала директора одного юридического института… Они проговорили почти полчаса. Нет, все было по-прежнему: изредка их вагон пытались штурмовать и даже перевернуть, к стеклам приникали рожи одна страшнее другой, а по крыше бегали и пытались расширить вентиляцию, просовывая в салон здоровенные кривые когти (кстати, все же именно оттуда и последовал прорыв) — но юноше и девушке было все равно. Они разговаривали, а в душах их была одна и та же мысль — как жаль, что подобная встреча состоялась с ними именно здесь и именно сейчас. И — одновременно с этим — как хорошо… Никто так никогда и не узнал, что случилось с пассажирами трамвая. Утром работники депо, водители, кондуктора только разводили руками, пытаясь понять: как случилось, что трамвай вошел в депо, но из него не вышел? Один из слесарей позже говорил, что видел, как вошедший в депо трамвай мгновенно окутала какая-то сиреневая думка, но все знают, какие сиреневые дымки окутывают мозги задержавшихся на работе слесарей. Поскольку имело место пропажа людей, само собой, завели и дело о пустом трамвае. Результаты были типичными для «глухарей»: кто-то был оштрафован, кого-то вообще выгнали с должности. Дело было спущено на тормозах, хотя один из следователей рассказывал в компании невероятные вещи.
Страница 4 из 5
