«… Мистер Уэбер объявил нас мужем и женой, и Эдвард бережно, как бутон благоухающего у нас над головами цветка, взял в ладони мое лицо. Я смотрела на него сквозь застилающую глаза пелену, пытаясь осознать невероятное — этот удивительный человек теперь мой. У него по щекам, казалось, тоже вот-вот покатятся слезы, но я знала, что это невозможно. Эдвард склонил голову, и я, приподнявшись на цыпочках, не выпуская букета из рук, обвила его за шею. Поцелуй Эдварда был полон любви и нежности. Я забыла о толпе гостей, о том, где мы и зачем мы здесь. Все, что я помнила — он любит меня, я нужна ему, я принадлежу ему»… — Градская!
Добавить в моё избранное
13 мин, 39 сек 17487
Ева, вздрогнув, вынырнула из книги и невидящими глазами уставилась перед собой, судорожно соображая, где она и что происходит.
— Повтори, что я только что сказала.
На нее, сквозь толстые линзы очков, сурово взирала доцент Пузикова по прозвищу Сомиха. Ее глаза, увеличенные линзами, практически без ресниц, и впрямь казались холодными и склизкими, как у рыб, а над верхней губой виднелись чуть пробивающиеся усики.
— Ну-с, мы ждем, — повторила она.
Универ, Сомиха, лекция, социология, проносились вихрем мысли в голове, окончательно перенося Еву в скучную реальность.
— Социальное пространство, — раздался свистящий шепот у нее за спиной, кажется, Романовского.
— Вы рассказывали о социальном пространстве, — ретранслировала она подсказку.
— И что же это за зверь такой? — осведомилась Пузикова, подкрадываясь все ближе к ее ряду, так, что можно было разглядеть высовывающуюся из-под учебника книгу.
Ева, вскочив, молча смотрела на преподавателя, не в силах вытащить из сумбура, царящего в голове, необходимую формулировку, и чувствовала, как горячая волна румянцем заливает щеки. Ведь знала же, как на нее может подействовать магия текста, сто раз зарекалась читать на лекциях, но уж слишком силен был соблазн на этот раз… — Так, так, — Пузикова, тем временем, подобралась совсем близко к парте и вытащила книгу из-под учебника.
— Что тут у нас? — Сдается, это совсем не Аверьянов, и не Зомбарт. Стефани Майер, — прочитала она, прищурившись, обложку.
— «Рассвет». Неужели рассвет Европы? — усмехнулась она, перелистывая страницы.
— Да это же «Сумерки», — не выдержал сидевший двумя рядами выше Громов, источник большинства розыгрышей и различных пакостей на потоке.
— Классику знать надо, Валерия Сергеевна.
По аудитории пронеслась цепная реакция смешков.
— Предположу, что речь далеко не о «Сумерках богов», — сухо сказала Пузикова, закрывая книгу и кладя обратно на стол.
— В наше время среди классики в подобном жанре «Дракула» числился. На худой конец — «Упырь» или«Страшная месть».
Она усмехнулась в ответ на явное удивление Евы, не ждавшей от препода подобной осведомленности о творчестве обожаемой Стефани.
— Но все же это — непорядок, студентка Градская, — постучала Пузикова согнутым пальцем по книге.
— Не ожидала я от вас подобного… Ева.
— Развернувшись, она начала спускаться обратно к кафедре.
— Социальное пространство — многомерное пространство социальных процессов, отношений, позиций и полей, функционально взаимосвязанных между собой, — неожиданно для себя выдала Ева в спину преподавателя.
Та, казалось, не услышав ее внезапного прозрения, дошла до кафедры, развернулась к аудитории и, обведя взглядом зал, сказала:
— Продолжим. А вы садитесь, Градская.
— И что, даже из аудитории тебя не поперла?
— С чего бы? Думаешь, я одна там такая, занимаюсь ерундой вместо того, чтобы ее слушать? Просто чересчур зачиталась, не успела заметить, что она на меня нацелилась.
— Да уж, представляю. Градская с новым бестселлером Стефани Майерс. Аттракцион «Погружение в себя».
Ева фыркнула:
— Да ну тебя. Никогда ты меня не поймешь, читаешь свои учебники по истории — и читай.
— Куда уж нам, сухим ботанкам, — скорчила рожицу Тамара, и Ева, не выдержав, через пару секунд рассмеялась.
— Ну а сейчас куда намылилась? — Тамара наблюдала за прихорашивающейся перед зеркалом подругой.
— Забыла что ли? — покосилась на нее от зеркала Ева.
— Я ж тебе рассказывала про Влада.
— Ах, да, — закатила глаза подруга.
— Тот самый таинственный молодой человек, похожий на твоего любимого Эдварда… — А хоть бы и похож, — откликнулась Ева и подошла к шкафу.
— Слушай, я надену вот этот шемиз? — ткнула она в изящное бирюзовое платье.
— Надевай, куда ж от тебя деться, — проворчала подруга.
— Рыжим зеленый всегда к лицу. А фамилия у твоего Влада случайно не Дракула? Или Сальваторе.
— Очень смешно, — укоризненно взглянула на нее Ева.
— Я вот твоего ухажера, как его, Славик вроде, не сравниваю же с Чакой Великим.
— Чака — не моя тайная страсть, — наставительно сказала Тамара, — а всего лишь тема будущей диссертации. И вообще, Африка, чтобы ты знала, это колыбель человечества. Там столько всего можно для диссера накопать.
— Да ты точно ботанка, — фыркнула Ева.
— Первый курс, и уже о теме диссертации рассуждаешь. Ты сначала универ закончи. А лучше в окно выгляни — лето на дворе.
— Я-то закончу. А вот куда тебя твои вампирские саги заведут, тот еще вопрос.
Тамара встала с кровати, оглядела Еву, одобрительно покивала.
— Но вкус у тебя есть, с этим не поспоришь.
— Спасибо, — расцвела та в улыбке.
— Повтори, что я только что сказала.
На нее, сквозь толстые линзы очков, сурово взирала доцент Пузикова по прозвищу Сомиха. Ее глаза, увеличенные линзами, практически без ресниц, и впрямь казались холодными и склизкими, как у рыб, а над верхней губой виднелись чуть пробивающиеся усики.
— Ну-с, мы ждем, — повторила она.
Универ, Сомиха, лекция, социология, проносились вихрем мысли в голове, окончательно перенося Еву в скучную реальность.
— Социальное пространство, — раздался свистящий шепот у нее за спиной, кажется, Романовского.
— Вы рассказывали о социальном пространстве, — ретранслировала она подсказку.
— И что же это за зверь такой? — осведомилась Пузикова, подкрадываясь все ближе к ее ряду, так, что можно было разглядеть высовывающуюся из-под учебника книгу.
Ева, вскочив, молча смотрела на преподавателя, не в силах вытащить из сумбура, царящего в голове, необходимую формулировку, и чувствовала, как горячая волна румянцем заливает щеки. Ведь знала же, как на нее может подействовать магия текста, сто раз зарекалась читать на лекциях, но уж слишком силен был соблазн на этот раз… — Так, так, — Пузикова, тем временем, подобралась совсем близко к парте и вытащила книгу из-под учебника.
— Что тут у нас? — Сдается, это совсем не Аверьянов, и не Зомбарт. Стефани Майер, — прочитала она, прищурившись, обложку.
— «Рассвет». Неужели рассвет Европы? — усмехнулась она, перелистывая страницы.
— Да это же «Сумерки», — не выдержал сидевший двумя рядами выше Громов, источник большинства розыгрышей и различных пакостей на потоке.
— Классику знать надо, Валерия Сергеевна.
По аудитории пронеслась цепная реакция смешков.
— Предположу, что речь далеко не о «Сумерках богов», — сухо сказала Пузикова, закрывая книгу и кладя обратно на стол.
— В наше время среди классики в подобном жанре «Дракула» числился. На худой конец — «Упырь» или«Страшная месть».
Она усмехнулась в ответ на явное удивление Евы, не ждавшей от препода подобной осведомленности о творчестве обожаемой Стефани.
— Но все же это — непорядок, студентка Градская, — постучала Пузикова согнутым пальцем по книге.
— Не ожидала я от вас подобного… Ева.
— Развернувшись, она начала спускаться обратно к кафедре.
— Социальное пространство — многомерное пространство социальных процессов, отношений, позиций и полей, функционально взаимосвязанных между собой, — неожиданно для себя выдала Ева в спину преподавателя.
Та, казалось, не услышав ее внезапного прозрения, дошла до кафедры, развернулась к аудитории и, обведя взглядом зал, сказала:
— Продолжим. А вы садитесь, Градская.
— И что, даже из аудитории тебя не поперла?
— С чего бы? Думаешь, я одна там такая, занимаюсь ерундой вместо того, чтобы ее слушать? Просто чересчур зачиталась, не успела заметить, что она на меня нацелилась.
— Да уж, представляю. Градская с новым бестселлером Стефани Майерс. Аттракцион «Погружение в себя».
Ева фыркнула:
— Да ну тебя. Никогда ты меня не поймешь, читаешь свои учебники по истории — и читай.
— Куда уж нам, сухим ботанкам, — скорчила рожицу Тамара, и Ева, не выдержав, через пару секунд рассмеялась.
— Ну а сейчас куда намылилась? — Тамара наблюдала за прихорашивающейся перед зеркалом подругой.
— Забыла что ли? — покосилась на нее от зеркала Ева.
— Я ж тебе рассказывала про Влада.
— Ах, да, — закатила глаза подруга.
— Тот самый таинственный молодой человек, похожий на твоего любимого Эдварда… — А хоть бы и похож, — откликнулась Ева и подошла к шкафу.
— Слушай, я надену вот этот шемиз? — ткнула она в изящное бирюзовое платье.
— Надевай, куда ж от тебя деться, — проворчала подруга.
— Рыжим зеленый всегда к лицу. А фамилия у твоего Влада случайно не Дракула? Или Сальваторе.
— Очень смешно, — укоризненно взглянула на нее Ева.
— Я вот твоего ухажера, как его, Славик вроде, не сравниваю же с Чакой Великим.
— Чака — не моя тайная страсть, — наставительно сказала Тамара, — а всего лишь тема будущей диссертации. И вообще, Африка, чтобы ты знала, это колыбель человечества. Там столько всего можно для диссера накопать.
— Да ты точно ботанка, — фыркнула Ева.
— Первый курс, и уже о теме диссертации рассуждаешь. Ты сначала универ закончи. А лучше в окно выгляни — лето на дворе.
— Я-то закончу. А вот куда тебя твои вампирские саги заведут, тот еще вопрос.
Тамара встала с кровати, оглядела Еву, одобрительно покивала.
— Но вкус у тебя есть, с этим не поспоришь.
— Спасибо, — расцвела та в улыбке.
Страница 1 из 4
