«… Мистер Уэбер объявил нас мужем и женой, и Эдвард бережно, как бутон благоухающего у нас над головами цветка, взял в ладони мое лицо. Я смотрела на него сквозь застилающую глаза пелену, пытаясь осознать невероятное — этот удивительный человек теперь мой. У него по щекам, казалось, тоже вот-вот покатятся слезы, но я знала, что это невозможно. Эдвард склонил голову, и я, приподнявшись на цыпочках, не выпуская букета из рук, обвила его за шею. Поцелуй Эдварда был полон любви и нежности. Я забыла о толпе гостей, о том, где мы и зачем мы здесь. Все, что я помнила — он любит меня, я нужна ему, я принадлежу ему»… — Градская!
Добавить в моё избранное
13 мин, 39 сек 17488
— Ну, я побежала, буду поздно, не жди.
— А общежитие, между прочим, в одиннадцать закрывается, — напомнила Тамара вслед подруге, но услышала ее лишь закрывшаяся за Евой дверь.
— … и чем же именно увлекается твоя подруга?
— Что?
Ева непонимающе смотрела на Влада, пытаясь уловить начало его вопроса.
— Я спрашиваю, — терпеливо повторил юноша, — каким именно периодом в истории Африки увлекается твоя подруга.
— Аа, — протянула Ева.
— Каким-то там царством зулусов. Я, честно говоря, не сильно вдавалась в подробности. У нее в общаге две полки книжек, не считая гугла.
Она все еще продолжала пребывать в некоем ошеломлении, хотя с момента их прибытия в «Бархат» прошло уже около часа. Однако впечатление, произведенное на нее всем: от роскошных интерьеров ресторана и двух предупредительных официантов, вившихся у их столика, до запредельных цен в меню, изучать которое ей хватило духу меньше минуты, не отпускало.
— Тут же наверняка безумно дорого, — шепнула она Владу, как только они уселись за столик, к которому их провел полный благообразного достоинства мужчина, с сединой в шевелюре и роскошными бакенбардами.
— Ты что, сын олигарха?
— Я и есть олигарх, — таинственным шепотом, склонившись над столом, — ответил он. И засмеялся в ответ на ее широко раскрывшиеся глаза.
— Шучу. Родители у меня не олигархи, но достаточно состоятельны, это правда. Так что не переживай. Нам, пожалуйста, розочки из лосося на гречневых блинчиках, тушеную курицу генерала Цао и рисовые аранчини, а на десерт — творожно-кофейное парфе с хурмой, — он, казалось, говорил в воздух, но стоявший за ним официант строчил в блокнот, после чего наклонился куда-то к плечу Влада.
— Что будете пить? Рекомендую «Жевре-Шамбертен» урожая 1990г.
— Да, подойдет, — кивнул Влад и, дождавшись пока официант отбудет в сторону кухни, наклонился к Еве.
— Я отойду на пару минут. Ты не скучай.
— Не буду, — не соврала Ева ни на йоту. Все ее внимание до этого момента занимал Влад, но сейчас можно было осмотреться, впитать то чувство роскоши, которое, казалось, пронизывало здесь даже атомы.
Просторный зал освещали вычурные хрустальные люстры. Однако свет был не ярким, а каким-то теплым и уютным. Сводчатые колонны и арки разделяли пространство зала на несколько частей, в каждой из которых была своя изюминка в обстановке. Столики в той части, где сидели Ева с Владом, по форме напоминали птичьи гнезда, а стоявшие перед ними кресла были сделаны в форме разнообразных птиц. Евино, если она правильно распознала задумку его создателя, представляло собой голубя, где крылья заменяли боковины кресла.
В воздухе витала свежесть, какая обычно бывает после грозы, и разливался едва уловимый аромат фиалок. Из-за колон в конце зала доносились негромкие расслабляющие джазовые мелодии. На входе в ресторан, если Ева правильно помнила, было объявление, что сегодня для посетителей играют некие «Five peace band».
И везде царил бархат. Бархатные скатерти, ковровые дорожки, шторы с тяжелыми кистями, обивка стен и кресел. И все это играло и переливалось нежными мягкими цветами под электрическим хрустальным светом. Только сейчас Ева осознала, насколько подходит ресторану его название.
Ожидая Влада, очарованная роскошной обстановкой, она принялась вспоминать последние пару месяцев, самых важных, как по ней, в ее жизни. Ведь это, несомненно, была та самая, воспетая величайшими поэтами и писателями первая любовь. А может, даже и более того.
Даже их первая встреча была пронизана романтикой. Ева, задержавшись после лекций в университетской библиотеке, возвращалась домой уже в сумерках. Банальный, казалось, сюжет: недалеко от автобусной остановке к ней привязались два парня, от которых явственно несло алкоголем. Прохожие, пряча глаза в асфальт, торопливо шагали мимо, и Ева уже была готова от отчаяния броситься просто на проезжую часть, как из сумерек выдвинулась темная фигура и через несколько секунд обидчики девушки корчились у ее ног.
— Пойдемте.
— Пальцы цепко обхватили ее локоть и спаситель повлек ее за собой к виднеющемуся в нескольких сотнях метрах впереди торговому центру. Ошарашенная от столь быстро меняющихся событий, пролепетавшая робкое «спасибо» девушка дала себя увести и, пока они шагали, украдкой разглядывала своего спасителя.
Он был ненамного выше ее. Бледное узкое лицо выглядело бы жестким, если бы не его странно мягкие черты. Сначала он показался Еве мрачным и угрюмым, но затем, когда взглянул на нее и улыбнулся, а в глубине теплых карих глаз весельем блеснули золотистые точки, это ощущение прошло. Не спрашивая ее, парень целеустремленно завел девушку в кафетерий, усадил за столик и вскоре вернулся с большой чашкой капуччино, как она любила, с коричным узором на шапке пенки.
— А общежитие, между прочим, в одиннадцать закрывается, — напомнила Тамара вслед подруге, но услышала ее лишь закрывшаяся за Евой дверь.
— … и чем же именно увлекается твоя подруга?
— Что?
Ева непонимающе смотрела на Влада, пытаясь уловить начало его вопроса.
— Я спрашиваю, — терпеливо повторил юноша, — каким именно периодом в истории Африки увлекается твоя подруга.
— Аа, — протянула Ева.
— Каким-то там царством зулусов. Я, честно говоря, не сильно вдавалась в подробности. У нее в общаге две полки книжек, не считая гугла.
Она все еще продолжала пребывать в некоем ошеломлении, хотя с момента их прибытия в «Бархат» прошло уже около часа. Однако впечатление, произведенное на нее всем: от роскошных интерьеров ресторана и двух предупредительных официантов, вившихся у их столика, до запредельных цен в меню, изучать которое ей хватило духу меньше минуты, не отпускало.
— Тут же наверняка безумно дорого, — шепнула она Владу, как только они уселись за столик, к которому их провел полный благообразного достоинства мужчина, с сединой в шевелюре и роскошными бакенбардами.
— Ты что, сын олигарха?
— Я и есть олигарх, — таинственным шепотом, склонившись над столом, — ответил он. И засмеялся в ответ на ее широко раскрывшиеся глаза.
— Шучу. Родители у меня не олигархи, но достаточно состоятельны, это правда. Так что не переживай. Нам, пожалуйста, розочки из лосося на гречневых блинчиках, тушеную курицу генерала Цао и рисовые аранчини, а на десерт — творожно-кофейное парфе с хурмой, — он, казалось, говорил в воздух, но стоявший за ним официант строчил в блокнот, после чего наклонился куда-то к плечу Влада.
— Что будете пить? Рекомендую «Жевре-Шамбертен» урожая 1990г.
— Да, подойдет, — кивнул Влад и, дождавшись пока официант отбудет в сторону кухни, наклонился к Еве.
— Я отойду на пару минут. Ты не скучай.
— Не буду, — не соврала Ева ни на йоту. Все ее внимание до этого момента занимал Влад, но сейчас можно было осмотреться, впитать то чувство роскоши, которое, казалось, пронизывало здесь даже атомы.
Просторный зал освещали вычурные хрустальные люстры. Однако свет был не ярким, а каким-то теплым и уютным. Сводчатые колонны и арки разделяли пространство зала на несколько частей, в каждой из которых была своя изюминка в обстановке. Столики в той части, где сидели Ева с Владом, по форме напоминали птичьи гнезда, а стоявшие перед ними кресла были сделаны в форме разнообразных птиц. Евино, если она правильно распознала задумку его создателя, представляло собой голубя, где крылья заменяли боковины кресла.
В воздухе витала свежесть, какая обычно бывает после грозы, и разливался едва уловимый аромат фиалок. Из-за колон в конце зала доносились негромкие расслабляющие джазовые мелодии. На входе в ресторан, если Ева правильно помнила, было объявление, что сегодня для посетителей играют некие «Five peace band».
И везде царил бархат. Бархатные скатерти, ковровые дорожки, шторы с тяжелыми кистями, обивка стен и кресел. И все это играло и переливалось нежными мягкими цветами под электрическим хрустальным светом. Только сейчас Ева осознала, насколько подходит ресторану его название.
Ожидая Влада, очарованная роскошной обстановкой, она принялась вспоминать последние пару месяцев, самых важных, как по ней, в ее жизни. Ведь это, несомненно, была та самая, воспетая величайшими поэтами и писателями первая любовь. А может, даже и более того.
Даже их первая встреча была пронизана романтикой. Ева, задержавшись после лекций в университетской библиотеке, возвращалась домой уже в сумерках. Банальный, казалось, сюжет: недалеко от автобусной остановке к ней привязались два парня, от которых явственно несло алкоголем. Прохожие, пряча глаза в асфальт, торопливо шагали мимо, и Ева уже была готова от отчаяния броситься просто на проезжую часть, как из сумерек выдвинулась темная фигура и через несколько секунд обидчики девушки корчились у ее ног.
— Пойдемте.
— Пальцы цепко обхватили ее локоть и спаситель повлек ее за собой к виднеющемуся в нескольких сотнях метрах впереди торговому центру. Ошарашенная от столь быстро меняющихся событий, пролепетавшая робкое «спасибо» девушка дала себя увести и, пока они шагали, украдкой разглядывала своего спасителя.
Он был ненамного выше ее. Бледное узкое лицо выглядело бы жестким, если бы не его странно мягкие черты. Сначала он показался Еве мрачным и угрюмым, но затем, когда взглянул на нее и улыбнулся, а в глубине теплых карих глаз весельем блеснули золотистые точки, это ощущение прошло. Не спрашивая ее, парень целеустремленно завел девушку в кафетерий, усадил за столик и вскоре вернулся с большой чашкой капуччино, как она любила, с коричным узором на шапке пенки.
Страница 2 из 4
