«… Мистер Уэбер объявил нас мужем и женой, и Эдвард бережно, как бутон благоухающего у нас над головами цветка, взял в ладони мое лицо. Я смотрела на него сквозь застилающую глаза пелену, пытаясь осознать невероятное — этот удивительный человек теперь мой. У него по щекам, казалось, тоже вот-вот покатятся слезы, но я знала, что это невозможно. Эдвард склонил голову, и я, приподнявшись на цыпочках, не выпуская букета из рук, обвила его за шею. Поцелуй Эдварда был полон любви и нежности. Я забыла о толпе гостей, о том, где мы и зачем мы здесь. Все, что я помнила — он любит меня, я нужна ему, я принадлежу ему»… — Градская!
Добавить в моё избранное
13 мин, 39 сек 17489
Так началось их знакомство, повлекшее за собой все новые и новые встречи, пока в один из дней Ева не поймала себя на мысли, что все время думает о Владе, вспоминает вчерашнее свидание и уже никак не дождется завтрашнего. Наверно, решила она, это и есть любовь.
Влад, как и Ева, оказался тоже студентом, правда не первого, а последнего курса, заканчивая МГИМО на факультете международной журналистики. По мере развития их отношений встречи становились все чаще, и первым звоночком, заставившем ее задуматься, стало то, что их свидания всегда проходили вечером. Конечно, это можно было списать на учебу, однако, даже когда она несколько раз попыталась вытащить его на выходных погулять днем или сходить на дневной сеанс в «Иллюзион», Влад под разными предлогами отказывался, всегда умудряясь перенести встречу на вечер.
Затем однажды, во время одного из наиболее страстных поцелуев, Ева ощутила языком то, чему воображение подкинуло ей название — «клык». Ошарашенная этой мыслью, она украдкой следила во время последовавшего ужина за Владом и убедилась, что тактильные ощущения ее не обманули: у ее возлюбленного было как минимум два клыка, больше Ева не разглядела. Почти сразу же память подкинула ей новый кубик: девушка вспомнила, что радужка глаз Влада иногда окрашивалась в красный цвет. Тогда, уловив ее взгляды, парень пояснил, что у него частенько бывает сложная форма коньюктивита.
Ева, конечно, знала, что такое коньюктивит и фотофобия, и также понимала, из курса биологии, что клыки у людей, — привет от предков, — встречаются не так уж редко. Однако, когда она попыталась подарить Владу серебряный браслетик, а того аж передернуло, после чего парень пояснил, что у него аргентофобия, Ева два дня ходила как сомнамбула, пытаясь убедить себя, что все ее вдруг вспыхнувшие подозрения — всего лишь последствия увлечения литературой о вампирах. Тем более, что она не преминула провести эксперимент с зеркалом и убедилась, что Влад очень даже там отражается. Также он не был против общих фотографий, с удовольствием позволяя ей сделать совместное селфи где-нибудь в зоопарке или театре. Впрочем, возможно это было вызвано тем, что времена фотопленки, на которой проявлялись запечатленные на ней люди, давно прошли и наступила эпоха цифры? С другой стороны, если верить разнообразным авторам, вампиры необязательно должны бояться солнца или чеснока. После долгих размышлений и камланий в гугле, Ева даже пыталась вытащить на серьезный разговор о возможном существовании вампиров Тамару, но та лишь отмахнулась от соседки, погрузившись в «Естественную историю» Плиния.
И вот сегодня Ева решила поговорить с Владом всерьез, тем более, что тот впервые намекнул, что хочет продолжить вечернее свидание у себя дома. Пусть он посмеется над наивной дурочкой, она переживет, если все ее фантазии окажутся всего лишь домыслом, но если нет… от открывавшихся перспектив захватывало дух. Перед ней наяву вставала история милых ее сердцу Эдварда и Беллы. Если ее подозрения верны, то Влад может подарить ей целый мир. Она станет его вечной спутницей, любовницей, женой… От таких мыслей Еве становилось жарко, кровь разгонялась по венам и гулко стучало в ушах.
Да, решила Ева: сегодня или никогда.
— Ну, как ты тут без меня? — вырвал девушку из ее грёз вернувшийся Влад.
— Отлично, — мягко улыбнулась та, любуясь всегда зачаровывавшим ее теплым блеском темно-карих глаз юноши.
— Кажется, принесли вино.
— Ну, вот и мои апартаменты.
Вспыхнувший свет осветил просторную, роскошно обставленную комнату. Дальнюю стену украшала гигантский панель плазменного телевизора.
— Ничего себе, — Ева, чуть пошатнувшись, — выпитое вино давало о себе знать, — присела на краешек кресла.
— Твой отец — точно олигарх.
— Обычный бизнесмен, — пожал Влад плечами.
— Пойдем.
— А это что? — указала она на развешанные по стене причудливые маски.
— Отец больше двадцати лет в Сьерра-Леоне провел, — сказал Влад.
— Развивал бизнес — бокситы, алмазы, даже кофейная плантация есть. Я, считай, там вырос, и школу закончил, при посольстве.
— Интересно, — мечтательно протянула Ева.
— Всегда мечтала посмотреть мир. Свозишь меня туда? Хочу увидеть места, где ты рос.
— Почему бы нет? — Юноша улыбнулся, обнял Еву и сказал:
— Пойдем, покажу свою берлогу.
Добравшись через путаницу комнат в убежище Влада, Ева с удовлетворенным вздохом упала на широкую кровать, застланную шелковым покрывалом, и огляделась. К украшающим стены маскам добавились причудливые соломенные конструкции, картины, на которых буйным цветом зеленели мангровые заросли и еще что-то, не распознанное ею, но несомненно экзотичное. За большим, во всю стену окном, сверкнула молния, прогремел далекий пока еще раскат грома. «Наверное, будет гроза», подумала Ева.
Влад, как и Ева, оказался тоже студентом, правда не первого, а последнего курса, заканчивая МГИМО на факультете международной журналистики. По мере развития их отношений встречи становились все чаще, и первым звоночком, заставившем ее задуматься, стало то, что их свидания всегда проходили вечером. Конечно, это можно было списать на учебу, однако, даже когда она несколько раз попыталась вытащить его на выходных погулять днем или сходить на дневной сеанс в «Иллюзион», Влад под разными предлогами отказывался, всегда умудряясь перенести встречу на вечер.
Затем однажды, во время одного из наиболее страстных поцелуев, Ева ощутила языком то, чему воображение подкинуло ей название — «клык». Ошарашенная этой мыслью, она украдкой следила во время последовавшего ужина за Владом и убедилась, что тактильные ощущения ее не обманули: у ее возлюбленного было как минимум два клыка, больше Ева не разглядела. Почти сразу же память подкинула ей новый кубик: девушка вспомнила, что радужка глаз Влада иногда окрашивалась в красный цвет. Тогда, уловив ее взгляды, парень пояснил, что у него частенько бывает сложная форма коньюктивита.
Ева, конечно, знала, что такое коньюктивит и фотофобия, и также понимала, из курса биологии, что клыки у людей, — привет от предков, — встречаются не так уж редко. Однако, когда она попыталась подарить Владу серебряный браслетик, а того аж передернуло, после чего парень пояснил, что у него аргентофобия, Ева два дня ходила как сомнамбула, пытаясь убедить себя, что все ее вдруг вспыхнувшие подозрения — всего лишь последствия увлечения литературой о вампирах. Тем более, что она не преминула провести эксперимент с зеркалом и убедилась, что Влад очень даже там отражается. Также он не был против общих фотографий, с удовольствием позволяя ей сделать совместное селфи где-нибудь в зоопарке или театре. Впрочем, возможно это было вызвано тем, что времена фотопленки, на которой проявлялись запечатленные на ней люди, давно прошли и наступила эпоха цифры? С другой стороны, если верить разнообразным авторам, вампиры необязательно должны бояться солнца или чеснока. После долгих размышлений и камланий в гугле, Ева даже пыталась вытащить на серьезный разговор о возможном существовании вампиров Тамару, но та лишь отмахнулась от соседки, погрузившись в «Естественную историю» Плиния.
И вот сегодня Ева решила поговорить с Владом всерьез, тем более, что тот впервые намекнул, что хочет продолжить вечернее свидание у себя дома. Пусть он посмеется над наивной дурочкой, она переживет, если все ее фантазии окажутся всего лишь домыслом, но если нет… от открывавшихся перспектив захватывало дух. Перед ней наяву вставала история милых ее сердцу Эдварда и Беллы. Если ее подозрения верны, то Влад может подарить ей целый мир. Она станет его вечной спутницей, любовницей, женой… От таких мыслей Еве становилось жарко, кровь разгонялась по венам и гулко стучало в ушах.
Да, решила Ева: сегодня или никогда.
— Ну, как ты тут без меня? — вырвал девушку из ее грёз вернувшийся Влад.
— Отлично, — мягко улыбнулась та, любуясь всегда зачаровывавшим ее теплым блеском темно-карих глаз юноши.
— Кажется, принесли вино.
— Ну, вот и мои апартаменты.
Вспыхнувший свет осветил просторную, роскошно обставленную комнату. Дальнюю стену украшала гигантский панель плазменного телевизора.
— Ничего себе, — Ева, чуть пошатнувшись, — выпитое вино давало о себе знать, — присела на краешек кресла.
— Твой отец — точно олигарх.
— Обычный бизнесмен, — пожал Влад плечами.
— Пойдем.
— А это что? — указала она на развешанные по стене причудливые маски.
— Отец больше двадцати лет в Сьерра-Леоне провел, — сказал Влад.
— Развивал бизнес — бокситы, алмазы, даже кофейная плантация есть. Я, считай, там вырос, и школу закончил, при посольстве.
— Интересно, — мечтательно протянула Ева.
— Всегда мечтала посмотреть мир. Свозишь меня туда? Хочу увидеть места, где ты рос.
— Почему бы нет? — Юноша улыбнулся, обнял Еву и сказал:
— Пойдем, покажу свою берлогу.
Добравшись через путаницу комнат в убежище Влада, Ева с удовлетворенным вздохом упала на широкую кровать, застланную шелковым покрывалом, и огляделась. К украшающим стены маскам добавились причудливые соломенные конструкции, картины, на которых буйным цветом зеленели мангровые заросли и еще что-то, не распознанное ею, но несомненно экзотичное. За большим, во всю стену окном, сверкнула молния, прогремел далекий пока еще раскат грома. «Наверное, будет гроза», подумала Ева.
Страница 3 из 4
